Тянулись секунды, каждая с маленькую жизнь, любая из них могла оказаться для меня последней. Но лев медлил, словно боролся со своим телом, спорил с собой. Он то опускал морду, почти прижимаясь к моему плечу оскаленными клыками, то отворачивался, точно брезгливо, щурился, оглядывался на внешнюю решетку. В коридоре царил полумрак и гробовая тишина, будто вся тюрьма замерла в ожидании моей смерти.
Брина я больше не звала, поняла, что это бесполезно. Он даже не подходил к прутьям, делая вид, что его тут вовсе не существует. Очередное предательство, и на этот раз последствия моей доверчивости куда страшнее. Под тяжестью мне еле удавалось дышать, впрочем легкое оглушение от удушья было сейчас очень кстати. Оно помогало мне смириться… именно смириться, потому что в этой ситуации от меня уже ровным счетом ничего не зависело. Хищник в очередной раз примерился к ключице… по нижней челюсти прошла судорога. Грохот. Где-то недалеко, в конце коридора. Дверь! Скрежет ржавых петель разнесся эхом по всему подземелью. Через силу я разомкнула слипшиеся веки. Лев не моргая глядел в коридор, не шевелился. Только горячо дышал мне в лицо. Шаркающие, неспешные шаги. В соседней камере бесшумно мелькнула знакомая фигура. Брин переглянулся со зверем, и тот… рухнул всей своей тушей практически замертво, бессильно откинув голову, придавив мне ноги. С одной стороны — очень натурально, а с другой, довольно предусмотрительно, ведь мог бы свалиться прямо, как стоял… а стоял он ровно надо мной. Я судорожно глотнула воздух. Шаги тем временем приблизились. Потерев горло, попыталась подняться на локтях. По коридору прогуливалась высокая фигура. Стражник. Железные набойки на сапогах чиркали по каменному полу, хрустел песок.
— Эй, приятель… — негромко позвал его Брин.
Стражник замедлился, остановился не перед ним, а у нашей решетки.
— Что за черт там еще? — недовольно проворчал он себе под нос.
— Не справилась ваша цепная зверушка, на полдороги скопытилась, — язвительно прокомментировал Иссин, — Давай к нам девчонку, уж мы не подведем…
— Заткни фонтан, пес! Без тебя разберусь… — рыкнул стражник, отпирая нашу камеру, — Эй… Живая что ли?..
— Не хотелось бы вас расстраивать, но… кажется да, — тщетно пытаясь подтянуться на руках и высвободиться, прохрипела я содранным горлом.
— Ты давай-ка тоже не умничай… — осадил он, бросил беглый взгляд на Брина и запер камеру изнутри, и только потом направился мне на помощь, — А то и вправду в соседнюю тебя запихну, да скажу, за что сюда попала…
Я встретилась со стражником взглядом. Он не шутил, но суть угрозы я уловила не сразу. Оглядев льва со всех сторон, мужчина пнул его в бочину.
— В самом деле что ль сдох? — разочарованно вздохнул он, — Ладно, давай, выползай оттуда к черту.
Обойдя льва сзади, он ухватился за лапу, чтобы стащить с меня его тушу. В доли секунды произошло следующее: раз — и внезапно оживший зверь изгибается дугой, два — разевает пасть на всю ширину, три — голова стражника исчезает в ней. Занимательный сюжет. Особенно приятно наблюдать такие кадры в первых рядах. Две массивные лапы надежно захватывают жертву в смертельные объятья, и та, уже фактически обезглавленная, обмякает в них, как тряпка. Опомнившись, я отползла как можно дальше, забилась в самый угол, и уже оттуда наблюдала продолжение, становящееся с каждой минутой все интереснее. Убив охранника, зверь не спешил его жрать. Почти бережно уложив тело на пол, лев стал… мельчать, словно сдуваться. Лапы худели, сохли и лысели… Довольно мерзкое зрелище, благо что недолгое. Когда трансмутация завершилась, рядом с трупом на коленях стоял молодой обнаженный мужчина. Светлые волосы до плеч, мускулистые плечи, красивая спина… «Красивая?! О чем я думаю?! Этот упырь чуть меня не угробил! Да еще мордой своей на коленях у меня спал… Скотина…» Оборотень шустро раздел стражника, сбросив вещи в одну кучу, и снова мутировал, обратно. Вероятно, так ему было удобнее «принимать пищу». Обхватив голову руками, чтобы не видеть и не слышать всего этого, я сжалась клубком в своем темном сухом углу и стала вспоминать вчерашнее утро. Скоростной экспресс, ортопедическое кресло, солнце в глаза, яркое, теплое через стекло, слепящие блики, сонная слабость в мышцах, запах кофе по всему вагону тянется от купе проводника… По щекам покатились горячие слезы. Я… еду домой… в этом светлом, уютном вагоне. Домой… Как бы я хотела попасть на этот поезд.
