— Полагаю, ты не будешь скучать, — уверенно отвечал оборотень, улыбаясь ей, как давней любовнице.
Не смотря на ровный, великосветский тон обоих, между ними сквозило такое напряжение, будто, соприкоснись они друг с другом, взрывная волна снесет не только меня и всадников, но и весь этот лес к чертовой матери.
— И не надейся, бродяга! — уже вовсе не дружелюбно выпалила она, сверкнув глазами.
Не в переносном, в буквальном смысле! В ее глазах вспыхнули алые искры, заплясали на щеках розоватые отблески.
— Ты пришла проводить меня, Эллис?.. Я тронут, — посмеялся Элгар, совершенно не смутившись ее воинственным настроем, — А теперь тебе лучше убраться отсюда. Вместе со своими ррряжеными… — раздраженно закончил он, с угрожающим рычанием.
— Всенепременно, Элгар! — горделиво выпрямилась девушка, — Как только ты скажешь мне, где-эта-ррррыжая-ссссука?! — теряя остатки аристократической утонченности, прошипела она.
Эл невозмутимо рассмеялся, кажется, даже любуясь ее маниакальным бешенством. Но, взглянув на него, я поняла, что все не так невинно. В глазах оборотня так же плескался огонь. «Сейчас рванет…» — я оглядела живое кольцо. Похоже, всадники тоже это чувствовали. Ряд уже не был таким стройным. Кое-кто откровенно пятился назад, некоторые едва сдерживали лошадей. Тревога передалась и животным.
— Я слышала, как ты говорил о ней… — натянуто улыбнулась Эллис, — Не пытайся больше морочить меня. Я знаю, что эта тварь жива!
— Правду люди говорят… — Элгар громко вздохнул, — Ты совсем одурела от власти…
Ее рука взметнулась вверх, воздух ощутимо затрещал. Как будто над нами высоковольтные вышки. Электричество. Прямо в воздухе… Оглушительный щелчок, и рука направляется к Элу, будто в ней невидимый кнут. И кажется я интуитивно угадала, потому что Элгар тоже махнул по воздуху, перехватывая этот «невидимый кнут» в непосредственной близости от лица. Теперь незримое оружие начало проявляться, засветилось лиловой дымкой. Эл мотнул магический кнут на кулак и с силой дернул на себя. Эллис выпустила свое творение чуть раньше и не особо расстроилась. Фиолетовый дым рассеялся, а эта дамочка начала что-то шептать… какие-то странные звуки, грубый, шипящий язык. Живое оцепление разбрелось в стороны. Я не понимала смысла, но ожидать от этой особы фейерверка или озеленения зимней поляны явно не приходилось. Я тоже попятилась от греха, с тревогой наблюдая за невозмутимым Элгаром. Последние слова Эллис уже кричала, с надрывом, с ненавистью, с хрипотцой. Но хуже всего было то, что Эл, перестав улыбаться, схватился за горло!
— Socagit jichheft… bichez! (варварский яз. магов хаоса: букв. Внутри облачить паутиной)
Даже в сумрачности леса мне было видно, как он побледнел. Бессильно хватая ртом воздух, он откинулся назад… и эта ведьма без видимых усилий вышибла его из седла воздушным ударом. Внутри меня зарождался панический вскрик, но, сжав кулаки, я направила коня вперед, преодолевая трусость. Тонкая фигура всадницы напряглась, шелковый взрыв — разметая волосы по плечам, Эллис обернулась. Два ярко-фиолетовых глаза на бледном лице излучали чистейшую ярость. У меня самой перехватило дыхание, но не от ее колдовства, просто от безотчетного страха. Каурый тоже почему то встал. Оказалось, кто-то догнал меня, и ухватил коня под уздцы. Опомнившись, я заметила рядом Аксана.
— Не лезь… — хмуро качнул головой вампир.
— Но… — мой взгляд метнулся вновь к Элгару.
Парень лежал на снегу неподвижно. Руки перестали хвататься за горло и безразлично обмякли. Широко раскрытые глаза мертвецки уставились в бесконечное ночное небо. Закусив до боли губу, я взглянула на Аксана почти с ненавистью. «Почему он дал ему умереть?! Почему так спокоен?! Что за предательское бездействие?» Но разум стал ко мне возвращаться, и наконец пришла запоздалая спасительная догадка, что это вовсе не конец. Это игра двух сильных мира сего! В подтверждение моих мыслей Аксан стал едва заметно улыбаться, перевел уверенный взгляд на Эла… Парень все так же беспомощно лежал. Эллис спрыгнула с коня и в несколько широких шагов преодолела расстояние до побежденного, поставила сапог ему на грудь.
— Говори, бродяга! — прорычала она, скалясь ему в лицо.
Элгар посмеялся, сухо, со свистом, будто в горле что-то налипло и мешало ему дышать.
— Nay… — ответил он, — Nay socagit fach! (варв. яз. Чисто внутри меня) — повторил он уже увереннее, и в ту же секунду обхватил стройную ножку колдуньи и крутанул, сбрасывая с себя, вдогонку послав воздушный «поцелуй» прямой ладонью, от которого девушку швырнуло на несколько метров назад.
