— Да, но… лишь единицы воспринимают эту книгу всерьез, — оправдываясь, развела руками я, — Лично я даже сейчас не уверена на все сто, что все в ней — правда. В конце концов, Юми так ненавидела вампиров, что могла где-то приукрасить, а где-то умолчать… Но все, что я знаю о Тьме — лишь с ее слов.
— Уверен, ты говоришь правду и никоим образом не связана ни с Эллис, ни с кем-либо из агентов империи, — вынес свой вердикт Аскан, — Но Эл в последнее время настолько подозрителен, что это уже походит на паранойю. Будь поосторожнее с расспросами.
— Да уж какие теперь могут быть расспросы. Он же повесит меня на рее, как только вернется!
— Не повесит. У него есть время все обдумать и прийти в себя. Эл быстро остывает. Так же быстро, как вспыхивает.
— Я заметила, — я опустила глаза, изучая гладкие просмоленные доски палубы.
— Это у него от отца, — неожиданно заметил Аксан.
Вскинулась на него, но вампир лишь усмехнулся, заранее предсказав мою реакцию.
— Ты его знал?..
— Лично?! Нет, что ты… — поморщился он, — Но я многое о нем слышал. Об Эгрэджио ходили легенды. На всех континентах он успел оставить свой неизгладимый след. Но… возвращаясь к твоему вопросу о совете Тьмы, я отвечу за Элгара, и, надеюсь, он простит меня за это. Грэг не был членом совета древних… Он его возглавлял.
Вдохнув на словах «не был», я подавилась воздухом на последнем слове, закашлялась, взглянула на Аксана. Вампир не шутил и выглядел довольно мрачно. Мне показалось, что даже в глазах слегка потемнело от этой новости. Черная дымка на миг заволокла все вокруг, но отступила. Я присела на парапет.
— Походу мне на роду написано ошибаться в мужчинах… — после долгой паузы, вслух подумала я, — Причем, с каждым новым, все круче и круче.
— Ты напрасно все так драматизируешь, Уна, — возразил Аксан, о существовании которого я на минуту вообще позабыла, и теперь краснела, как помидор, ведь он услышал то, чего не должен был знать, — Элгар взял от отца лишь самое лучшее. В нем нет безоглядной жестокости, алчности, властолюбия. У Эла сердце его матери — мечтательное и чуткое. И сколь бы тебе не казалось, что на грани этот парень безумен и опасен, Элгар никогда не причинит тебе зла.
Я встретилась с Аксаном глазами.
— Ты хотел сказать «смертному»? Слабому?
— Нет, Уна. Именно тебе.
— Зачем ты мне все это говоришь?.. — решилась уточнить я.
— Считай это корыстью, — отшутился вампир, — Мне надоело приводить тебя в чувство после каждой вашей перебранки. Да и Эл будет поспокойнее, когда добьется своего… — Аксан прикусил язык и виновато втянул шею в плечи, словив мой гневный взгляд, — Как-то я неправильно выразился.
— Очень даже правильно! В самую точку! — оборвала его оправдания я, — Именно это ты и хотел сказать. Потому что так и есть. Этому «чуткому юноше» всего лишь не хватает запретных пряников. Вот он и бесится.
Аксан в отчаянии поднял глаза к светлеющему небу и… перестал виновато улыбаться.
— М-да. Что-то мы с тобой заболтались. Договорим в другой раз, ибо мне, кажется, пора! — устремляясь к люку, вампир махнул мне ручкой и исчез на нижней палубе.
«На этот раз рассвет для тебя оказался спасительным» — усмехнулась я про себя. Хотар снова пропал из виду, но я больше не впадала по этому поводу в панику. То ли потому, что, глядя на Эла, убедилась, что излишняя эмоциональность выглядит глупо и некрасиво, то ли под утро у меня просто не осталось сил волноваться. Побродив по полупустой палубе, я подняла глаза к горизонту… и застыла в изумлении. Над почти ровной черной гладью стелилась багровая полоса, выше становилась светлее, отливая в золото, окрашивая ванилью росчерки дымчатых облаков, расстеленных по небу в разные стороны, будто небрежный художник так и не определился с направлением ветра. Но центром этой живой картины были мозаичные кусочки алого солнца. Пробиваясь сквозь тучи, словно вырываясь из лап Тьмы, оно очертило ровный геометрический рисунок, похожий на магический знак. Пентакль, изливающий кровавый свет. Такого я не видела никогда. Даже на миг подумала, что солнце в этом мире выглядит именно так, просто я не замечала этого днем, когда оно светит ярко. Но вскоре солнце поднялось над тучами и морем, представ во всей своей утренней красе, и мираж развеялся. Лишь в моем сознании это мистическое явление осталось надолго. Лучи лизнули в лицо ласковым теплом, и я только теперь поняла, что дико замерзла! Всю ночь нам в спины дул леденящий ветер. Теперь же море растянулось в гладкую простыню, а паруса безжизненно обмякли. С одной стороны — я начала согреваться, а с другой — штиль не сулил ничего хорошего. «А что, если мы застрянем здесь надолго?.. Провианта у них может и достаточно, но… как начнут матросы сходить с ума от безделья, что тогда?..»
— Тим! Полезай на марс! — грянул боцман в рассветной тишине, как гром среди ясного неба, — Остальным отбой, до приказа!
— Блин, почему я, Пастор?! — истерично всплеснул руками молодой волк, лениво плетясь к вантам грот-мачты.
— А потому что кое-кто лучше всех выспался! — язвительно отозвался боцман, — Мне уже рассказали, как ты дрых цельные сутки.
