Эллиот Майлз полностью

Подхватываю свои вещи и, сунув их под мышку, бегу со всех ног, пока не оказываюсь на развилке. Шесть огромных коридоров расходятся в разные стороны и ведут к разным выходам на посадку.

О нет!

Судорожно озираюсь, прикидывая варианты.

– Куда же… – тяжело дыша, хватаю ртом воздух. – Направо!

Бегу по выбранному коридору, чувствуя нарастающее отчаяние. Бесполезно, так я ее никогда не найду.

Проклятье!

Бегу дальше и, совершенно случайно бросив взгляд в сторону, вижу спину Кейт как раз в тот момент, когда она проходит на посадку.

– Кейт! – кричу, срывая голос, сворачивая в ту сторону. – Кейт!!

Она меня не слышит и уже минует двойные двери.

– Кейт!!! – кричу так, что в глазах темнеет. Люди оборачиваются и наблюдают, как я подлетаю к стюардессам, пропускающим пассажиров.

– Мне нужно снять пассажира с рейса! – выпаливаю, задыхаясь.

– Прошу прощения, сэр, это невозможно.

– Да нет же! – прижимаю руку к груди, где легкие горят огнем. Не могу дышать. – Вы не понимаете, это чрезвычайная ситуация!

– Вы слишком поздно спохватились.

– Нет! – кричу во все горло. – Кейт, я здесь! – По моему лицу текут слезы. – Вернись!

Подходят два крепких охранника и встают по бокам, как конвой.

– У вас проблема, сэр?

Перевожу взгляд с одного на другого, тяжело дыша.

– Там моя девушка, – задыхаясь, указываю на самолет. – Надо… ее… остановить.

Охранники переглядываются, один закатывает глаза и говорит:

– Уходите немедленно, иначе вас выведут из здания, сэр.

Чувство безнадежности накрывает меня, я роняю ботинки и ремень, сгибаюсь, упираясь ладонями в колени и силясь перевести дух.

Черт… она сбежала…

Но куда? Поднимаю глаза и вижу название рейса.

Обретя новую цель, выпрямляюсь, надеваю ботинки и скатываю ремень в кольцо.

– Спасибо, – язвительно бросаю, уходя. Мудаки.

Набираю начальника своей охраны; он отвечает после первого гудка.

– Да, мистер Майлз?

– Привет, пусть кто-нибудь встретит самолет. Она приземлится в Гонолулу, «Америкэн Эйрлайнз», рейс двести сорок пять.

– Понял.

– Глаз с нее не спускайте! Мне нужен адрес.

Машина останавливается перед виллой, и водитель оборачивается ко мне.

– Приехали, мисс.

Я смотрю в окошко и испытываю облегчение: что ж, выглядит неплохо. Меня всегда накрывает легкой паникой, когда предстоит впервые увидеть жилье, забронированное онлайн.

Я расплачиваюсь с водителем, и он достает из багажника мой чемодан.

Слава богу, что я организовала все это еще на прошлой неделе!

Когда Эллиот не звонил и не писал, когда он был с ней… мысль о том, что придется встретиться на работе, обжигала унижением. Я взяла этот отпуск, чтобы дать себе пространство для маневра. Никому не рассказала об этом месте, кроме Брэда. Даже Дэниелу и Ребекке. Не зная, где я, они не смогли бы никому случайно проболтаться, и слава богу, что я этого не сделала! Я и подумать не могла, насколько это будет мне нужно.

Я на пляже Ланикаи, Каилуа, на гавайском острове Оаху.

Звуки и запахи океана обрушиваются на меня со всех сторон, и я машу на прощанье водителю, поднимаясь по ступеням.

Ключи, как и оговорено, лежат в почтовом ящике, и меня охватывает возбуждение. Горячий душ… и поспать!

В дороге я тряслась от страха и, честно говоря, почти ждала, что самолет Майлза догонит и перехватит мой, а Эллиот прямо посреди полета вломится на борт и выволочет меня силой.

То, что я прилетела сюда в целости и сохранности, – счастье, просто гора с плеч. Ключ послушно поворачивается, я вхожу внутрь и не могу сдержать восхищенного вздоха.

О боже!

– Какая красота! – шепчу зачарованно.

Это миниатюрная вилла в форме шестиугольника, стоящая на самом краю утеса. Огромные окна с видами на безбрежный океан, и у самой воды качают верхушками пальмы.

Это место словно перенеслось прямиком из кино.

Улыбаюсь, запираю за собой дверь и осматриваюсь: одна спальня, маленькая опрятная ванная и восьмиугольная гостиная с выделенной зоной кухни, светлые деревянные полы. Сквозь широкие французские окна в деревянных рамах видна просторная терраса, и я выхожу на нее, чтобы ощутить на лице океанский бриз.

– Ух ты! – с замиранием сердца улыбаюсь прекрасному виду, некоторое время любуюсь им… а потом мои мысли возвращаются домой, к Эллиоту… и я почти физически ощущаю его панику. Я знаю, что он будет беспокоиться.

Но сейчас я не могу о нем думать. Впервые в жизни я для разнообразия должна ставить себя на первое место.

Да, он говорил мне вчера, что любит меня и что ничем таким не занимался со своей возлюбленной художницей. И, может быть, если бы после встречи с ней он сразу вернулся домой, я простила бы его и жила себе дальше.

Но ему потребовалась неделя, чтобы убедить себя, что он хочет быть со мной. Уговорить себя на свое так называемое счастье. Если бы он любил меня так, как утверждает, ему не нужно было бы копаться в себе так долго. Он вернулся бы прямо домой… ко мне.

И то, что он этого не сделал, ранит меня до глубины души.