В памяти всплывает то, как мы смеялись и занимались любовью, как вели все те удивительные и значимые полуночные разговоры в постели, и сердце снова щемит.
Я на какое-то время позволила себе поверить, что между нами есть что-то особенное.
Печально вздыхаю; значит, не судьба.
Эллиот Майлз – не единственный, кому нужно волшебное, необыкновенное «долго и счастливо»… Знаете, что? Я его тоже жду.
Даже если оно меня убьет… а судя по тому, как я чувствую себя сейчас, вполне может.
– Здравствуйте, – улыбаюсь я дружелюбному бармену. – Я хочу поговорить со Стивеном насчет вакансии официантки.
Я здесь четыре дня и не могу без дрожи даже подумать о том, чтобы вернуться обратно. Позвонила агенту по недвижимости и выяснила, что дом, в котором я живу сейчас, сдается в долгосрочную аренду.
Останусь здесь на какое-то время и пущу корни, пока разбираюсь с собой.
– Привет, – улыбается парень, протирая стойку бара. – Стивен – это я.
– Привет.
Мне так неловко, что я до боли стискиваю в пальцах листок с резюме.
– Ты уже раньше работала официанткой? – спрашивает он доброжелательно.
– Нет.
– А вообще в индустрии гостеприимства?
– Нет.
– А чем обычно занимаешься?
– Я айтишница, – нервно заламываю пальцы. – Компьютерный анализ.
Стивен озадаченно почесывает нос.
– А здесь что делаешь?
– Честно? – пожимаю плечами. – Я рассталась с парнем и сбежала. Мне кажется, Ланикаи – самое подходящее место, чтобы задержаться здесь на пару месяцев, пока буду зализывать раны и собирать себя по кускам.
Но Стивен широко улыбается.
– Ты права. Я сам решил так пять лет назад, да так никуда больше и не уехал. Когда сможешь приступить?
– Сегодня.
Океан шумно облизывает берег, и я улыбаюсь солнцу, шагая по пляжу.
Это место – рай на земле.
И не только потому, что я выбрала его для побега.
Впервые за долгое время, пожалуй, даже впервые после гибели родителей я горжусь собой.
Я вытолкнула себя далеко за пределы зоны комфорта.
Я не хотела оставаться в Лондоне; интуиция подсказывала мне, что надо уехать.
Между нами было слишком много вопросов, с моей стороны слишком мало доверия, слишком мало веры в меня с его стороны.
Пусть и хотелось остаться и бороться за нас, я понимала, что мне необходимо побыть в одиночестве.
Чтобы восстановиться и снова понять, кто я.
Я словно снова становлюсь собой. Семь темных лет я жила в тени гибели родителей… но эта новая душевная рана, все эти переживания из-за Эллиота каким-то образом выдернули меня из этой тени.
Я давно хотела перемен, но всегда была слишком осторожна и труслива, а потом перемены случились – и в один миг, не оглядываясь, я перебралась на другой конец света. Компьютерная сфера мне приелась, так что теперь я работаю по вечерам в ресторане.
Все, что тяготило меня в последние несколько лет, застой, скука – я этого больше не ощущаю.
Каждое утро просыпаюсь обновленная, пусть чуточку печальная, но все равно с предвкушением жду нового дня.
Когда солнце выходит на пляж, я занимаюсь йогой; плаваю в океане и лежу на песке под горячими лучами. Совершаю большую прогулку, потом ложусь подремать. А вечером иду работать в ресторан. Моя жизнь приятна и легка, и люди здесь такие милые!
– Чудесный день, правда? – окликает меня мужчина, проезжая мимо на беговеле.
– О да! – улыбаюсь в ответ и иду к небольшому городскому рынку. Он такой чудесный, с особым колоритом, и я почти ежедневно заглядываю сюда, чтобы прикупить продуктов на следующий день.
Прохожу мимо магазинчика для хобби, замедляю шаг и вглядываюсь внутрь сквозь витринное стекло: интересно, что там есть?
Решаюсь, вхожу внутрь, и над дверью нежно звякает колокольчик.
– Здравствуйте, – улыбается мне пожилая женщина.
– Добрый день.
– Я могу вам чем-нибудь помочь?
– Я пока просто посмотреть, – отвечаю ей. Вижу секцию вышивки крестиком и печально улыбаюсь, разглядывая узоры. Маме понравился бы этот магазинчик.
Когда я была подростком, мы с ней часами вместе сидели в саду, она вышивала, а я писала картины маслом. Мы смеялись, разговаривали и слушали музыку. С улыбкой вспоминаю, как она ставила Тейлор Свифт на повтор и час за часом слушала – и нам не надоедало.
Беру в руки готовый набор для вышивания с рисунком утки и улыбаюсь, вспоминая Эллиота и его питомиц. Может быть, попробовать вышивать крестиком? Это могло бы стать моей одой в честь мамы. Пересматриваю все имеющиеся в наличии наборы, но в итоге возвращаюсь к утке.
Хочу такую; мне нравились эти сумасшедшие пернатые, доставшиеся Эллиоту по наследству от прежних хозяев. Вспоминаю тот день, когда они атаковали его, и снова улыбаюсь. Сую пакет с набором под мышку и продолжаю осматриваться.
– На все товары для художественного творчества сейчас скидка – пятьдесят процентов, – окликает меня владелица магазинчика.
– О, здорово, – отзываюсь я и иду дальше. – Я не брала в руки кисть со средней школы.
– Тогда, возможно, вам следовало бы начать снова, это же лучшая терапия, – проницательно улыбается она.
