– Слушай, – рычу я, – Кейт – это моя забота, и что там между нами происходит – не твоего ума дело! Я облажался – и мытьем ли, катаньем ли, собираюсь это исправить.
– Тогда лети за ней и тащи домой. Ты же знаешь, где она, так чего ждешь-то? Это на тебя не похоже.
– Ты ее не знаешь, – вздыхаю. – Она слишком упряма, и если я начну давить, то в итоге все равно потеряю ее. Я даю ей время, которого она заслуживает…
– Или время тебя забыть!
Поднимаю глаза, встречая его сочувственный взгляд.
– Давай, поехали обедать. По пути заедем, завезем твое письмо.
Тяжко вздыхаю.
– Ладно.
Открываю верхний ящик стола и достаю оттуда красный конверт. Крис выхватывает его у меня, читает имя адресата и высоко задирает брови.
– С какого перепугу она стала «Пинки Леру»?
– Это долгая история.
Брат переворачивает письмо и читает имя отправителя.
– А это что еще за хрен с горы? Какой Эдгар Моффатт?
Выхватываю у него письмо.
– Объясню по дороге. – От греха подальше бережно убираю конверт во внутренний карман пиджака. – Поехали.
Двадцать минут спустя стою в очереди в почтовом отделении, Кристофер рядом со мной, разговаривает по телефону.
– Следующий, – говорит служащая и поднимает взгляд, тут же расплываясь в улыбке. – Ой, здравствуйте, мистер Моффатт!
Передергиваюсь. Она уже знает меня в лицо.
– Здравствуйте. – Кладу письмо на стойку.
– Как всегда? С международным трекингом, заказное, в Оаху?
– Да, будьте любезны. – Достаю бумажник.
– Надеюсь, это любовные письма. – Она мечтательно улыбается, заводя данные отправления в компьютер.
– В смысле, это так романтично, ведь вы посылаете этой Пинки по письму в день уже целый месяц!
Искоса смотрю на Кристофера, который еле заметно качает головой.
– Мямля, – одними губами осуждающе шепчет он.
Я кривлю губы, поворачиваясь к приемщице спиной.
– Вот бы у меня был такой же преданный обожатель, как вы! – лепечет она мне вслед.
Все, завтра найду другое отделение.
Тащусь по улице с новым холстом – он огромный. Как те, на которых я писала, когда была девчонкой.
Я прикипела душой к своему новому хобби, и каждый мой новый день лучше предыдущего.
Солнце, море, здешнее неспешное бытие… письма Эдгара.
Во мне проснулась новая жажда жизни, мое прежнее «я» постепенно возвращается.
Ни давления, ни скорби… лишь счастливые воспоминания и свобода. Скоро позвоню Эллиоту; его эксцентричные письма рождают между нами новую близость. Я читаю эти строки постоянно и, бывает, даже засыпаю в обнимку с коробкой, в которой храню их.
Хочу попробовать все исправить; он сто́ит того, чтобы попытаться.
Огибаю угол улицы и вижу микроавтобус Ричарда, припаркованный перед домом. Машу ему, перехватив холст, и улыбаюсь.
– Привет, вы сегодня рано!
Он показывает сразу три красных конверта.
– Так ведь понедельник, сегодня целых три письма!
Мой рот растягивается до ушей. Эллиот пишет мне каждый день.
И да, у нас не было романтического начала, но он определенно старается это возместить. Его письма не то чтобы романтичны – это странные и забавные рассказы понемногу обо всем. Он присылает мне фотографии и вырезки. Каждая из них заставляет меня улыбнуться, каждая делает мой день чуточку ярче.
– Ого, какой огромный холст! Пишете маслом? – спрашивает Ричард.
– Ой, – пожимаю плечами, слегка смутившись. – Из рук вон плохо, но расслабиться помогает… ведь это главное, верно?
Ричард хмыкает.
– Нарисуйте, как я каждый день доставляю вам письма.
Смеюсь.
– Ладно, хотя вы даже не поймете, что я там намалевала.
– Уверен, вы себя недооцениваете, – улыбается он, я расписываюсь за письма и поднимаюсь по ступеням.
Приставляю холст к стене, перебираю конверты, ища субботнее письмо, поскольку мне нравится читать их в хронологическом порядке.
Смеюсь, представляя, как Эллиот, тихо ругаясь, разливает свой одеколон по этим крохотным флакончикам. Интересно, ему приходится использовать воронку? А кто изготавливает эти малюсенькие этикетки?
Вижу фотографию, завернутую в белую бумагу, и разворачиваю ее.
Это фото руки, раскрытой ладонью кверху. Она вся в жутких водяных мозолях.
Что это? Чем он таким занимался?
Читаю дальше.
