Эллиот Казанова Майлз – главная любовь моей жизни, и я сама не знаю, как так вышло, но, если честно, не думаю, что смогу без него жить. Да и не хочу.
– Смотрю, ты не торопился, – произносят тем временем мои губы.
Неспешная, обаятельная улыбка освещает его лицо, он протягивает ко мне руки и крепко обнимает.
И прижимает к себе, и я сплавляюсь с ним в одно целое, когда наши губы встречаются.
– Никогда больше не смей меня бросать, – шепчет он.
– А ты меня не заставляй.
Он целует меня, его язык неторопливо скользит по моим губам, раскрывая их, и он держит в ладонях мое лицо, и… о, как же он целуется! Я почти забыла…
Эллиот Майлз целуется всей душой.
И каждую трещинку в его щитах, и каждую слабость, которую он скрывает внутри, и всю страсть этого мира… я все это чувствую. И, проклятье, как же мне это нравится!
Мы целуемся снова, и он прижимает меня к себе еще теснее, и крепко-крепко стискивает в объятиях, когда воспоминания о том ужасе, который мы пережили, становятся невыносимыми.
Наших эмоций… слишком много. Они слишком сильны.
Священны.
– Нам надо поговорить, – говорит он, беря меня за руку и ведя вверх по ступеням.
– Я знаю.
Он косится на меня, словно сомневаясь в этом.
Эй, что это еще за взгляд?
Хмурюсь, ощущая, как меня пронзает чувство неуверенности: он приехал, чтобы что-то мне рассказать.
Ничего еще не кончилось.
Мое сердце пускается вскачь, и я пытаюсь приготовиться к худшему. Мне почему-то кажется, что наше воссоединение будет не таким уж безоблачным.
Мы входим в гостиную, и он поворачивается ко мне.
– Присядь, детка, мне нужно кое-что тебе рассказать.
Я без лишних вопросов падаю на диван.
Он подходит к своей сумке, достает из нее большой желтый конверт и протягивает мне.
– Это фотографии Гарриет Буше.
– Кого? – переспрашиваю я.
– Той художницы, которую я искал. Эти фотографии прислал мне частный сыщик.
– С чего ты решил, будто я захочу ее увидеть, разве ты причинил мне еще недостаточно боли?! – моментально взвиваюсь я.
– Открой, – командует он.
– Я не…
– Открывай! – повышает он голос.
Нехотя раскрываю конверт и вытаскиваю оттуда большие, формата А4 фотографии… и ничего не понимаю.
Это же Эланор.
Быстро просматриваю фотографии одну за другой – ну да, на всех Эланор. Черно-белые, цветные, сделанные в разных местах.
Растерянно мотаю головой.
– Я не понимаю…
Он передает мне другой конверт, белый.
– А это картины, которые я покупал на аукционах.
Хмурю брови; что он такое задумал?
– Эллиот, я не…
– Открывай! – почти кричит он.
Иисусе, вот псих… Открываю конверт, и глаза у меня лезут на лоб. Торопливо перебираю фотографии, меня охватывает растерянность. Мне знакомы эти картины… это
Медленно поднимаю глаза и встречаю его взгляд.
– Все эти годы, все это время… это была ты, – шепчет он.
По спине ползет холодок.
Он опускается на колени передо мной, берет мою руку в свои.
– Это ты – ты звала меня этими картинами.
Глаза наливаются слезами, мир вокруг меня начинает стремительно раскручиваться.
– Это всегда была ты, – горячечно шепчет он. – Я сердцем знал, что меня так тянет к ним не без причины. Это ты, Кейт, ты – эта причина!
Ошеломленная, опускаю голову.
– Я не… как… в смысле… – Смотрю на него. – Как это получилось? – шепчу я. – Не понимаю.
– Мы с Брэдом собрали эту головоломку.
– С Брэдом? – цепляюсь я за имя брата. – Брэд об этом знает?
Он кивает, подается ко мне и нежно целует, пытаясь смягчить удар, но я ничего не чувствую. Оцепенела.
– Эланор обчистила дом ваших родителей, чтобы скрыть преступление.
Вопросительно смотрю ему в глаза.
– Она продавала твои картины, которые вывезла с чердака, на аукционах, используя псевдоним. И поняла, что, как только вы с Брэдом начнете разбирать вещи в родительском доме, ее преступление будет обнаружено.
Весь ужас ситуации начинает до меня доходить.
– На что она никак не рассчитывала, – продолжает Эллиот, – так это на то, что один конкретный коллекционер – я – станет одержим этими картинами и наймет частного сыщика, чтобы отыскать их автора.
Моя грудь судорожно вздымается, мне не хватает воздуха.
– И ей сошло бы это с рук. Если бы она не пожадничала и не захотела славы, которая идет в нагрузку к моему имени.
Эланор – та художница, с которой он встречался во Франции?
– Она согласилась встретиться со мной, имея конкретное намерение соблазнить меня, но не рассчитывала на то, что я уже люблю другую и не захочу иметь ничего общего с ее планами.
Хватаюсь за голову.
– Эллиот… – потрясенно шепчу.
Он обнимает меня, притягивает мою голову к своему плечу.
– Мне так жаль, детка!
В голову приходит одна мысль, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.
– Сколько ты заплатил за эти картины?
Он надувает щеки, выпускает воздух с тихим «пф-ф-ф».
– Около двадцати миллионов долларов.
В ужасе округлив глаза, прижимаю руку к губам.
– Ты спятил! Дэниел совершенно прав, у тебя больше денег, чем здравого смысла! Они же никчемные, Эллиот!
Выражение его лица смягчается, по губам ползет улыбка, и он хмыкает.
