– Я отдала бы тебе эти картины бесплатно, – ворчу я. – Черт, да я еще и приплатила бы тебе, только бы ты их забрал!
Он смеется, запрокинув голову, легко, свободно, словно с его плеч свалилась вся тяжесть земного шара.
– О нет, нет! – Я вскакиваю, когда в голову приходит другая мысль. – А что с Эланор?!
Он обрывает смех, смотрит мне в глаза.
– Эллиот, что с Эланор?
– С ней будет разбираться правосудие.
– Нет! – Сердце сжимается. – Я не хочу…
Он берет мои руки в свои.
– Об Эланор поговорим в понедельник, – жестко говорит он.
– В понедельник?
– Пока… – он нежно целует меня, – я хочу говорить только о нас. – Снова целует и прижимается к моему лбу своим. – Вот скажи, мы можем просто уладить дела между собой, а потом уже беспокоиться о твоей сестрице-ведьме?
Оттого, что Эллиот Майлз называет Эланор ведьмой, я вдруг расплываюсь в неудержимой улыбке и знаю, что так нехорошо, что я не должна, но ничего не могу с этим поделать.
– Думаешь, это смешно? – улыбается он, беря в плен мои губы; делает шаг вперед, а я отступаю.
– Это всего лишь подтверждение тому, что я всегда знала, – отвечаю.
– Чему именно. – Он улыбается мне.
– Что ты дурак бестолковый.
Он стремительно нагибается и перекидывает меня через плечо. Я хохочу, и он шлепает меня по ягодице.
– Где твоя спальня, зараза? Сейчас ты у меня получишь!
– А ты разве еще не весь запас спустил? – хохочу я, повиснув вниз головой. – Я видела твои мозоли!
– А ну, веди себя хорошо! – Он снова дает мне шлепка.
Несет в спальню и швыряет на матрас, и я приземляюсь на него с подскоком.
Не отрывая от меня глаз, он сдирает рубашку через голову. Широкая грудь в зарослях черных волос, загорелые плечи, рельефные руки, живот в бугорках мышц. Но я не могу отвести взгляда от его глаз, полных желания, любви и чувства принадлежности.
Словно в замедленной съемке, он спускает брюки, и у меня перехватывает дыхание. Сколько бы раз я ни видела Эллиота обнаженным, каждый раз оказываюсь не готова к его мощной красоте.
Эллиот Майлз – и такой, и сякой, и разэтакий… но главное, он – мой.
Он нависает надо мной.
– Ты задолжала мне за тот ад, через который заставила меня пройти, – грозно говорит он, покусывая мою бедренную косточку сквозь платье.
– Ой! – Я резко сажусь на постели, вспомнив кое о чем. – Иди скорей сюда!
– Что? – растерянно спрашивает он.
Вскакиваю и беру его за руку.
– Я должна кое-что тебе показать. – Тащу его в другую комнату и указываю на мольберт.
Это гигантская картина маслом, на которой мы с ним вместе; я работала над ней несколько недель. Мы в объятиях друг друга, с любовью смотрим друг на друга.
Момент близости между нами, запечатленный моей памятью.
Он смотрит на нее. Затаив дыхание, осторожно проводит пальцем по названию картины в нижнем правом углу.
Он раздувает ноздри, сжимает губы, захлестнутый эмоциями.
Медленно поворачивается ко мне.
– Я люблю тебя, – шепчет.
– Я люблю тебя, – эхом отзываюсь я.
Он целует меня, мы плавимся вместе…
– Выходи за меня замуж.
Отрываюсь от него, чтобы посмотреть в глаза.
– Что?
– Выходи за меня, Кэтрин. Я понимаю, это не самое романтическое предложение на свете… но наша история и эта картина… – Он набирает побольше воздуха. – Я просто…
– Эллиот Майлз, ты просишь меня выйти за тебя замуж – совершенно голый и с эрекцией?
Он опускает взгляд, а потом коварно, соблазнительно улыбается.
– Похоже, что так.
Целует меня. Притягивает к себе, и я ощущаю каждый дюйм его твердого намерения.
– Ну, что скажешь, Лэндон? – Он притискивает меня к этой восхитительной твердости.
Я хихикаю. Только он может так…
Он рывком прижимает меня к себе всем телом, требуя ответа.
– Да. Я выйду за тебя.
Мы хохочем, сталкиваясь губами, и он подхватывает меня на руки и тащит в спальню, потом снимает с меня платье, стягивает белье и укладывает на постель.
Ложится рядом со мной и разводит в стороны мои ноги; его пальцы отыскивают сокровенное местечко, и одновременно он целует меня глубоким поцелуем. Я невольно выгибаю спину, и он разрабатывает меня, все сильнее и глубже. Звуки моего влажного возбуждения нарастают, окружая нас эхом, но он не останавливается, толкая меня к краю.
– Эллиот, – бормочу я.
– Мне надо разогреть тебя, ангел… потому что, провались все к черту, я вот-вот взорвусь. Как бомба.
Его голос – низкий, командный, и я понимаю, что он действует на чистых инстинктах. Потребность трахаться завладела им, и он все больше теряет контроль с каждой секундой.
Я опускаю руку и нащупываю его: он каменно-тверд, на головке выступают капельки преэякулята.
Боже, как я вообще могла подумать, что смогу жить без этого?
– Сейчас, Эл, – шепчу я, притягивая его к себе. – Пожалуйста…
Впившись в мое лицо взглядом темных глаз, он перекатывается на меня и проталкивает во вход головку, и я ощущаю жгучий жар его обладания.
Каждый раз с этим мужчиной – как первый.
Его размер – безжалостный.
– Я люблю тебя. – И его веки, трепеща, опускаются.
Я улыбаюсь ему в губы, и он толкается резко, пригвождая меня к матрасу. Принуждая мое тело принять его.
