– Ошибаешься, – резко возразил Каллум. – Любой боец или наемник в организации считается твоим товарищем.
– Не думала, что товарищам позволено оскорблять друг друга. Если бы ты слышал слова Фокса, то не стал бы читать мне нотации.
– Я знаю, что он сказал, – жестко осек меня Каллум, и моя уверенность улетучилась. – Это не оправдание. Тебя уже отстранили от занятий и тренировок.
– Я знаю, – повторила я как можно язвительнее и заметила, как глаза Каллума потемнели от раздражения.
– Насколько же ты безрассудна? – воскликнул Каллум. – Когда же ты прекратишь это ребячество? Когда повзрослеешь и перестанешь вести себя так, будто до сих пор живешь своей привычной жизнью?
– Ребячество? – прошептала я. – Ты называешь это ребячеством?
Его слова кнутом хлестнули по моему сердцу. Каллум разбрасывался обвинениями так легко, словно я совершила нечто постыдное, а не вступилась за его отряд. Мне хотелось рассыпаться на части и исчезнуть навсегда.
– Ты знал, что на следующей неделе будут тесты? – Я перешла в наступление. – Ты знал, что организация будет отправлять новичков на операции?
В пункте раздавалось лишь мерное тиканье настенных часов. Я знала, что серьезно сглупила, растрепав подслушанный Пёрл секрет. Но я не могла утаить эту информацию. Если через пару недель новичков собирались отправить сражаться с фантомами, жертв было не избежать. Каллум должен был знать об этом. А если нет, то обязан был помочь это остановить. Клянусь звездами, моя команда будет готова к бою, но я не могла ручаться за других. Я не желала им смерти, даже Брауну и его шайке.
– Что? – лишь мрачно уточнил Каллум.
– Ты знал об этом или нет?
Повисшее между нами молчание накалилось до предела, словно вот-вот должны были разразиться гром и молнии.
– Почему тебя это волнует? – Каллум ловко погасил злость в глазах и заговорил почти беззаботно. – Конкретно тебя это не касается. Они будут тестировать только готовые команды.
Я цокнула языком. Значит, знал. Каллум все знал. И о чем я только думала? Конечно же, он в курсе. Ведь он приемный сын Хитори! Чего еще я могла ожидать от лучшего бойца в штабе?
– Как видишь, – ядовито улыбнулась я и махнула на ребят, стоящих врассыпную, – меня и мою готовую команду это касается.
Каллум замер с открытым ртом, пока к нему постепенно приходило осознание. Он оглядел помещение еще раз.
– Шутишь? – Боец покачал головой, облизнув губы.
– Я собираюсь пройти этот тест с ними, Каллум. Мы станем отрядом и отправимся на операции.
– Ты с ума сошла? – Он широко шагнул ко мне, и мы оказались лицом к лицу.
– Мой ум в порядке, – резко ответила я, вскинув подбородок.
– Ты не можешь этого сделать.
– Правила не запрещают именно мне, Эллиот Шторм, участвовать в этом тесте, – съязвила я, упиваясь тем, как к лицу Каллума прилила кровь. Он мог выйти из себя в любой момент, так что проигрывать в этом конфликте я не собиралась.
– Мне плевать на правила штаба. Ты не будешь проходить тест со своей вымышленной командой. И точка.
– А это еще почему? Если я девчонка, это не значит, что я не могу…
– Потому что ты не готова! – рявкнул Каллум, и я вздрогнула всем телом. – Не все сводится к разнице между парнями и девушками, Эллиот. Даже если ты сумеешь как-то пройти чертов тест, вне стен штаба ты так же уязвима, как олененок под прицелом охотника!
Обида боролась со злобой. Разочарование с… плачем сердца.
– Так вот оно что. – Я ощутила на языке привкус горечи. – Ты тоже считаешь меня непригодным бойцом?
Вновь повисло молчание. Каллум смотрел на меня, то сжимая, то разжимая кулаки. Его взгляд говорил об одном, однако озвучил он совсем другое:
– Я считаю, что ты играешься со смертью, Эллиот. Дразнишь ее своими опрометчивыми и импульсивными решениями.
Я позволила своему сердцу сжаться от боли всего на секунду, прежде чем ответить.
– Послушай меня, Каллум, – прошептала я ему в лицо. – Мне нет дела до твоего мнения. Или мнения остальных. У меня есть команда и силы бойца, так что я собираюсь сдать этот тест. И моя команда сдаст его. И ты меня не остановишь.
Воздух между нами наэлектризовался. Силы бойца рвались наружу от накала эмоций. Мне хотелось залепить Каллуму пощечину. Врезать по груди. Оттолкнуть от себя. Его близость заставляла кровь в венах бурлить, а сердце – неистово биться. Мне хотелось уничтожить Каллума и в то же время признать свою вину, лишь бы стереть эту злость с его лица. Это отчуждение. Разочарование.
Однако я не несла ответственности за его эмоции и не собиралась им поддаваться.
И, вопреки спектру противоречивых чувств, отражавшихся в его искренних зеленых глазах, именно Каллум отступил первым. Его руки безвольно упали, а лицо стало безразличным.
– Делай что хочешь, – сказал он напоследок, хлопнув дверью.
Чей-то грубый низкий кашель вернул меня к реальности. Я осмотрела комнату и со вздохом осознала, что за нашей бурной перепалкой наблюдали несколько пар глаз.
– Так что там насчет преждевременного теста? – поинтересовался Дай Аматага. Улыбка на его суровом лице походила на оскал голодной пантеры.