– Я тебе как-то уже говорил, что вырос с одной только мамой. Так получилось, что она забеременела мной еще в старшей школе. По ее же словам, она потеряла голову от вспыхнувшей любви к старшекласснику и позволяла ему делать все, чего бы тот негодяй ни захотел.
На этих словах глаза Эйприла потемнели, а от лица отлила краска. Кулаки сжались крепче.
Он продолжил:
– Короче говоря, мама забеременела, парень ее бросил, а семья отвернулась. Ее родители были слишком горделивыми, а моя мама – чересчур упертой. Она отказалась делать аборт, и ее выставили из дома. Поэтому с тех пор, как я родился, мы с мамой жили только вдвоем.
– Вы были близки? – осторожно поинтересовалась я, вспомнив о собственном отце.
– Невероятно близки. – Эйприл просиял на мгновение, а затем задумчиво опустил глаза. Но это продлилось недолго: он моментально посерьезнел. – Моя мама болела. С каждым днем ее слух становился все хуже. Мы ничего не могли с этим поделать. Так что я неплохо выучил мексиканский и американский языки жестов. Мы с мамой планировали переехать в Штаты, так как я собирался получить грант и поступить в колледж. Но я также понимал, что наступит день, когда мама меня больше не услышит. Совсем.
Эйприл помедлил, прежде чем продолжить. С каждым словом его брови сдвигались все ближе, а голос звучал глуше, будто воспоминания сжимали горло. Эмоции душили его изнутри.
– Мама переживала из-за болезни. В какой-то мере даже стыдилась, потому что ей все чаще приходилось просить собеседника повторить сказанное. Мама была уверенной в себе женщиной, однако в какой-то момент ей стало невыносимо ходить на рынок в одиночку. Там было слишком шумно, чтобы торговаться и выпрашивать скидку. И, в общем… чтобы как-то поддержать маму, я решил тоже оглохнуть. Частично. – Эйприл почесал затылок. – Знаю-знаю, звучит странно, но я просто купил беспроводной наушник и врубил в нем музыку на полную катушку.
– Ты тоже стал слышать внешние звуки через раз, – поняла я. – Твоя мама не могла принять свой недуг, поэтому ты стал неразлучен с наушником.
– Ага, все было именно так.
Голос его оставался робким, несмотря на тяжелый взгляд, подернутый мрачной дымкой.
– Я знаю, что мама умерла. Я прекрасно это осознаю, – сказал Эйприл сдавленно. – Но я никак не могу заставить себя избавиться от наушника. Конечно, благодаря способностям бойца я слышу идеально, громкая музыка меня почти не беспокоит. Но… такое чувство, что если я выброшу наушник или перестану его носить, то… предам маму. А я не хочу жить дальше без нее.
– Знаешь, Эйприл, я и в таких делах не эксперт. Оказывается, я вообще многого не знаю, но это неважно. – Чем больше я говорила, тем глупее себя чувствовала, но молчать, когда на меня смотрели такими глазами, я не могла. – Но разве тебе не кажется, что после смерти близких люди обычно пытаются двигаться дальше?
– Нет, – отрезал он непривычно резко и на секунду растерялся, смутившись собственной реакции. – Я стал бойцом не для этого. Я здесь, чтобы отомстить фантомам за тот пожар в моем доме. Из-за них моей маме перед смертью пришлось смотреть, как я задыхаюсь под раскаленными балками. Виновники поплатятся за это. Каждый из них.
Я не знала, что ответить. Эйприл видел фантомов собственными глазами – так же, как и я. Он понимал, на что они способны. И мы оба в равной степени хотели сразиться со смолистыми тварями. Пусть у каждого из нас были свои причины, однако мы с Эйприлом были на одной стороне.
– Что насчет тебя? – вдруг спросил Эйприл, посмотрев на меня так безмятежно, словно только что не рассказывал о смерти своей матери. – Теперь твоя очередь.
– Не понимаю, о чем ты, – честно ответила я.
– Скажи, – продолжал настаивать Эйприл, – почему у тебя никогда не было друзей?
– Опять же, я понятия не имею, о чем ты спрашиваешь. – На этот раз я соврала.
Эйприл пронзительно посмотрел на меня. Никогда прежде не замечала у него такого глубокого взгляда, словно говорящего: «Все в порядке, ты можешь мне довериться».
– Я поделился с тобой самым сокровенным воспоминанием о маме. И мне бы хотелось хоть иногда понимать, что у тебя на уме. Всё как ты и говорила, Элли. Мы ведь станем одной командой. А для этого надо научиться понимать своего товарища.
– Я не боюсь дружбы, – выпалила я.
– Неправда, ты боишься ее как огня. – Эйприл улыбнулся. – Мне ли не знать, как сложно с тобой сдружиться.
Я долго смотрела на Эйприла, осознавая правдивость его слов. Но ответ на вопрос найти не смогла. Неужели мне придется быть честной с самой собой, чтобы отыскать его?
– Я не боюсь, – повторила я, – но… к дружбе не привыкла.
Эйприл терпеливо молчал, подталкивая меня продолжать. Мое горло вмиг пересохло, футболка прилипла к спине. Я вспотела сильнее, чем за время драки с Фоксом в столовой.