– Давай поговорим, Элли? – спросил он мягко. Непривычно мягко и тепло.
Как я уже сказала, не смотреть на Каллума было выше моих сил.
Даже сидя на корточках, этот парень возвышался надо мной. Его тело излучало стойкость. Взгляд – непоколебимость. Каллум относился к тому типу парней, рядом с которым девушки не только теряли голову от голоса и мимолетной усмешки, но чувствовали себя… защищенными. Уверена, Каллум никогда бы не дал в обиду любимого человека.
Интересно, как именно умер Каллум и обрел силу бойца? Он кого-то спас? Взял удар на себя? Если так, то кому он отдал свою жизнь?
– Почему ты так нахмурилась? – спросил Каллум, хотя сам свел брови к переносице.
– Пришел забрать меня?
– О чем ты? – Темные брови опустились ниже.
– Я ведь наказана, верно? Всю эту неделю мне разрешено только дышать в своей комнате. – Я протянула к парню руки, словно провинившийся преступник, готовый к заключению в оковы. – Делай что хочешь, это глупое наказание все равно закончится нескоро.
Но Каллум лишь медленно покачал головой.
– В последнее время ты слишком много… – он замолк, разглядывая мое лицо, – дерзишь.
– Дерзить тебе уже вошло у меня в привычку.
Каллум вновь покачал головой:
– Других это может обидеть, а некоторых – спровоцировать на новую драку.
– А тебя мои слова не задевают?
– Никогда. – Каллум долго смотрел мне в глаза, прежде чем усмехнуться. – Меня они веселят.
Мои губы округлились.
– Я для тебя, получается, клоун?
Улыбка Каллума стала расслабленной.
– Ты для меня кто угодно, но точно не клоун, Элли.
И тут мой рот захлопнулся.
– Нам действительно стоит поговорить, – настаивал он.
Вдруг одна из его рук потянулась к моему лицу, и во мне закипела паника. Я вжала голову в стену. Сердце бешено застучало, то ли умоляя уносить отсюда ноги, то ли… Что там сказал Эйприл? Каллум переживает за меня? Что бы это ни было, я к этому не была готова. Но вместо его ладони к моей щеке прикоснулось нечто иное. Холодное. Мокрое. Мой взгляд метнулся в сторону, и я заметила пластиковый стаканчик в руках Каллума.
– Что это?
Каллум протянул мне стакан. И тут я распахнула глаза, когда поняла…
– Не может быть… откуда ты… откуда? – Я в искреннем изумлении подняла взгляд на Каллума.
– После теста мне нужно было заехать в ближайший мегаполис. Я вернулся полчаса назад. – Каллум подарил мне короткую ухмылку и протянул пластиковую трубочку. – В Канаде полно заведений с этими напитками.
– Вернулся полчаса назад, – повторила я. – И сразу решил со мной поговорить?
– Напиток бы испортился, если бы я пришел к тебе завтра, – ответил он, но, заметив мою нерешительность, забрал у меня стакан. Ловким движением он проткнул натянутую тонкую крышку острым концом трубочки и вернул напиток мне. – Пей. Ты знаешь, сколько усилий я приложил, чтобы доставить твой любимый чай через границу?
– Ты шутишь. – Я все еще не могла поверить, даже когда мои ладони сжали холодную поверхность стаканчика с молочным чаем.
– Шучу, – кивнул Каллум. – Мне было вовсе не сложно привезти его для тебя.
И вот мое сердце вновь ослабило хватку и пропустило удар. Глупый. Предательский. Бессмысленный орган.
– Каллум, это не смешно. – Я прижала к себе стакан. – Ты знаешь, как сильно я зависима от этого напитка? Ты знаешь, как сильно я люблю его?
Каллум приподнялся только для того, чтобы сесть плечом к плечу со мной. Он медленно повернул голову в мою сторону, его губы растянулись в сдержанной улыбке.
– Это можно считать примирительным жестом? – с надеждой в голосе шутливо спросил он.
– Если чай идеально сбалансированный по вкусу, с правильной пропорцией заварки, молока, коричневого сахара и тапиоки, то…
Каллум изогнул брови, а я, не медля ни секунды, обхватила трубочку губами.
– Да, – довольно промычала я, втягивая самый вкусный молочный чай с жевательными шариками тапиоки. – Можешь считать, что вчерашней ссоры не было.
Каллум засмеялся, приглушенно и хрипло. Слишком непривычно для такого брутального парня, как он. Но мое сердце сделало кульбит.
Сейчас Каллум был каким-то… другим. Расслабленным, спокойным… одним словом, настоящим. Сидел рядом со мной, сложив на коленях руки и опершись затылком о промерзшую стену бара.
– Откуда ты узнал? – спросила я и вновь поднесла трубочку к губам, отрывая пристальный взгляд от парня. – Я вроде не упоминала о своей страсти к молочному чаю.
– Он тебе нравился в детстве, – ответил Каллум настолько просто, будто держать в голове такие мелочи – это совершенно естественно.
– И ты запомнил?
– Я помню, как пытался отобрать и попробовать у тебя этот напиток еще в школе и как больно ты ударила тогда меня в живот.
И мы оба улыбнулись, наблюдая за блеснувшей в далеком небе звездой.
– Спасибо, – тихо сказал Каллум, затем повернул ко мне голову. – За то, что не стала молчать.
Я повторила его позу, опустив стаканчик с чаем к ногам, повернулась к нему, и теперь мы смотрели друг другу в глаза.
Он говорил о драке в столовой. О словах Фокса и моей реакции на них.
– Я бы никогда не промолчала, Каллум.
Он кивнул:
– Но в следующий раз промолчи.
– Почему? – тут же нахмурилась я.
– Я хочу, чтобы ты промолчала.
– Почему, Каллум?