– Но он мертв, – отрезала я и тут же осеклась.
– В твоих словах об отце сквозит жизнь, Элли, – мягко заметил Каллум. – А вот о брате ты говоришь иначе.
И тут Каллум протянул ко мне руку.
Отстраниться или нет?
Его ладонь замерла возле моей щеки, и я заметила едва зажившие синяки и царапины на его коже. Каллум заметил мой взгляд. Уголок его губ дрогнул и рука опустилась ниже, ловким движением выхватив у меня пластиковый стаканчик. Необъяснимое разочарование растеклось в животе. Но я подавила и это чувство, прикусив щеку изнутри.
– Жив или мертв, твой отец все еще рядом с тобой, – сказал Каллум тихо и вновь сделал глоток молочного чая, глядя мне прямо в глаза. – Возможно, он ближе, чем ты думаешь. Наблюдает за тобой – все в таком духе.
– Звучит невероятно глупо.
– Знаю.
Мы повернулись друг к другу. Каллум отпил чай, затем протянул напиток мне и приставил трубочку к моим губам.
– В глупости легче поверить. – Каллум пожал плечами.
Я сделала глоток, пока стакан оставался в его руках. И ухмыльнулась этим словам. Верно подмечено.
– Теперь твоя очередь, расскажи-ка о своих предках, – настойчиво предложила я и снова прислонилась к стене.
– Рассказать о Хитори?
– Нет. О настоящих родителях.
Каллум отвел взгляд:
– Я их почти не помню.
– Но что-то ведь осталось в памяти.
– Там пустота. – Его челюсть напряглась.
– Ты врешь.
Каллум коротко усмехнулся и вновь повернулся ко мне:
– И с каких пор ты знаешь, вру я или нет?
– С тех пор, как мне понравилось узнавать о тебе чуточку больше.
Одна его бровь поползла наверх. А я прикусила губу и отвернулась, вдруг осознав, что я сказала.
Ну надо же было сморозить такую глупость! Каллум молчал. И мне не хватало смелости взглянуть на него, чтобы узнать причину. Увидеть, что же написано на его таинственном и притягательном лице.
Осенний ветер свистел, играясь с нашими волосами. Если бы не сила бойца, я бы продрогла до самых костей. Но сейчас… мой организм адаптировался, не впитал в себя холод степной земли, завывавшего ветра и пронзительной луны.
Неужели я больше никогда не буду мерзнуть? Забуду, каково это?
– Мои настоящие родители умерли. Тогда мне было не больше трех лет.
Я задержала дыхание. Но Каллум не обратил на это внимания. Он смотрел вдаль, в пустоту степи. Его глаза потускнели, а плечи напряглись, словно вобрав в себя всю тяжесть воспоминаний.
– Меня и моих родителей убили в тот момент, когда я попытался их защитить. Через несколько часов я проснулся уже бойцом, – продолжил он так, будто говорил сам с собой.
– Кто… кто убил?
Каллум ответил не сразу.
– Кто-то, кого изнутри съедала ненависть.
Я хотела узнать больше, но, взглянув на Каллума, поняла: сейчас не время.
– Как тебя нашла организация? – спросила я совсем тихо.
– В крохотной больнице у трехлетнего ребенка вновь забилось сердце после ножевого ранения и огромной потери крови. – Ответ вылетел из Каллума так быстро, словно он заучил его специально для подобных разговоров, чтобы избежать лишних эмоций. – Организация среагировала моментально, ведь именно такой новости они и ждали. Люди Хитори быстро замяли это до того, как информация попала в прессу. Они заплатили нужным людям и пригрозили не особо сговорчивым врачам. Так появление первого бойца и осталось в секрете.
Каллум приподнял подбородок к небу, полностью опершись о стену и прикрыв глаза. Он попытался казаться расслабленным.
– Думаю, Хитори испытал жалость, когда впервые увидел меня и узнал, кто я такой. И в итоге официально усыновил меня. Стал моим приемным отцом.
– Каково это было? Жить с Хитори?
Глаза Каллума оставались закрытыми.
– Не знаю, я особо и не жил с ним. Вначале Хитори разместил меня у себя дома. Выделил комнату, купил одежду. Игрушки. Даже заставил одного из наемников стать моей сиделкой. – На этих словах Каллум жестко усмехнулся. – Но моя сила выходила из-под контроля. Ребенком я не умел себя сдерживать и очень хотел побыстрее научиться различным техникам боя. У Хитори не осталось другого выбора – он был вынужден согласиться переместить меня в штаб, туда, где никто из обычного мира не увидел бы силы первого бойца.
Глаза Каллума распахнулись, и яркий изумруд его взгляда пронзил глухую тьму.
– С четырех лет я тренировался каждый день. Смерть родителей проложила путь в самую мрачную часть моей сущности. Я никогда не забуду ту слабость, которая помешала мне спасти их. – Его кулаки крепко сжались. – «Фантомы должны умереть». Именно с этой мыслью я просыпался каждое утро и отправлялся на занятия. Поначалу наемники отказывались тренировать ребенка. Мне приходилось наблюдать за ними и повторять каждый прием самому. И только когда один за другим появились Кристина, Луис и Ян, я перестал существовать ради мести. Я смог выбрать сторону, за которую хочу воевать. Центральный штаб стал мне домом, а наемники – старшими братьями и сестрами.