Он не ответил, но и глаз не отвел. В его пронзительном взгляде промелькнула уязвимость.
– Почему ты разозлился на меня, Каллум? Из-за разгромленной столовой? – спросила я. – Или из-за моего желания сражаться с фантомами?
– Столовую привели в порядок в тот же вечер, – ответил он тихо, голос прозвучал жестко и уверенно. Взгляд Каллума был настолько ясным и чарующим, что я не могла оторваться от него.
– Тогда почему?.. – Мой голос затих на полуслове.
– У тебя старые синяки не успевают зажить, как тут же появляются новые, – ответил он быстрее, чем я успела сделать вдох. – Вот почему, Элли.
– У бойцов это нормально, разве нет?
– Но мне от этого не легче.
– Я не понимаю тебя, Каллум.
– Я тоже себя не понимаю.
Мы все еще смотрели друг на друга. Оба с одинаковым выражением лица прислонились к стене, запрокинув головы. Смятение охватило нас обоих, вот только я не знала, билось ли сердце Каллума столь же неистово, как мое.
– Я хочу быть честен с тобой, Эллиот, – медленно, но уверенно начал Каллум.
– Будь честен со мной, Каллум.
Однако Каллум на мгновение замолчал. Взгляд изумрудных глаз опустился на мои руки, искусанные ногти и мозоли от долгих тренировок с гуань дао. И неожиданно на его лбу появилась неглубокая складка – то ли от усталости, то ли от… разочарования. Но прежде чем я успела об этом задуматься, его глаза вновь встретились с моими.
– Мне нелегко… признаваться в этом, Элли. Я никогда не думал, что способен такое чувствовать. С другими такого не было.
– Что чувствовать? – Мой голос почти дрогнул, но я сумела сдержаться.
Каллум нахмурился, между темными бровями вновь пролегла складка, придавшая его лицу задумчивое выражение.
– Когда тебе больно, мне тоже… больно. И этого я не понимаю. Твоя смелость вызывает во мне негодование. А от твоего безрассудства я теряю почву под ногами. Ты никогда ни о чем не думаешь наперед, не просчитываешь шаги. Когда ты чего-то хочешь, ты просто действуешь. И это сводит меня с ума. Ты слишком часто сводишь меня с ума, Шторм.
Пальцы моей руки резко ослабли, и стакан молочного чая полетел вниз. Каллум мигом среагировал, поймал его на лету и как ни в чем не бывало сделал глоток через ту же самую трубочку.
– Но ты этого даже не осознаешь, да?
– Я… – мне пришлось прокашляться, – на меня раньше злилась только мама. И по тем же причинам, поэтому я не знаю, что с этим делать, – призналась я, вглядываясь в его лицо.
Я совсем не понимала Каллума… Никогда и ни за что бы не подумала, что… он так переживает за меня.
– Ты и в прошлой жизни постоянно нарывалась на проблемы. – Он сделал второй глоток моего молочного чая.
– Не так часто, – покачала я головой, снова обхватив колени и вглядевшись в степную даль. – И почти совсем перестала встревать в неприятности с тех пор, как ты пропал.
– Тогда почему на тебя злилась мама?
Я посмотрела на него. Каллум, делающий уже третий глоток моего чая, казался искренне заинтересованным.
– Моя мама слишком часто переживала без веской причины. – Я пожала плечами. – Она злилась, потому что я перестала бояться проходящих мимо пьяниц или запросто могла отправиться на ночную прогулку. – Я протянула руку, выхватила у него стакан и уверенно сделала глоток, даже не взглянув на Каллума. – Иногда казалось, что мама действительно верила, будто без ее присмотра со мной может произойти нечто ужасное.
– Ей было чего бояться?
Всего один вопрос. И поток моих мыслей остановился. Стакан вновь чуть не выпал из рук, но я вовремя спохватилась.
– Не знаю, – произнесла я. – Ни разу не задумывалась об этом.
Моя мама никогда ничего не объясняла. Порой она молча, неодобрительно качая головой, наблюдала за нашими с отцом тренировками и с утомленным видом ждала меня дома после его тестов на выживание. Но она ни разу так и не раскрыла причину своей тревоги. Почему моя мама так переживала?
Я так и не успела у нее спросить. Лишь воспринимала происходящее как данность. Ведь я привыкла к такой хаотичной жизни с постоянными переездами из города в город, странными замашками отца и тревожностью мамы. Я ничего не спрашивала. Даже не думала, что со мной может что-то произойти.
– Мама стала такой после смерти моего старшего брата, – произнесла я, а затем взглянула в изумрудные глаза Каллума. – Но ты и об этом не забыл, верно?
Его кроткая улыбка стала мне ответом. Это заставило меня улыбнуться в ответ.
– А что насчет твоего отца? – спросил Каллум спустя пару секунд. – Какие у тебя были отношения с ним после моего… исчезновения?
– Отец научил меня выживанию. Он научил меня не бояться подозрительных прохожих и ночных прогулок. Научил действовать, прежде чем страх захватит разум. Я должна была быть всегда и ко всему готова. Не знаю, на что отец рассчитывал, может, думал, что однажды планету захватят инопланетяне и мне придется возглавить войско повстанцев?
Каллум приглушенно засмеялся, и что-то внутри меня затрепетало. Я тут же подавила это опасное чувство.
– Я помню, ты в детстве постоянно ходила на тренировки. Какими еще способами он учил тебя всему этому? – Каллум заинтересованно взглянул на меня.