- Ах, вот как! - с достоинством произнесла панна Евфемия. - Никогда не думала, что ты откажешь мне в таком пустяке. Мы могли бы быть вместе. Но ты, видно, не расположена поддерживать с нами прежние дружеские отношения. Да, счастье меняет людей! Впрочем, не будем говорить об этом. У меня тоже есть гордость, и я скорее умру, чем стану навязываться.
Мадзя сжала губы, болтовня панны Евфемии причиняла ей почти физическую боль. Да и гостья заметила, что ее присутствие не очень приятно хозяйке, и, посидев еще несколько минут, попрощалась с Мадзей, едва сдерживая негодование.
- Боже, помоги мне вырваться отсюда! - прошептала Мадзя после ее ухода.
Бедняжке казалось, что из водоворота бурных сомнений ее бросило в болото интриг и зависти.
"Вот и в Иксинов докатились сплетни, будто я - невеста Сольского, - в отчаянии думала Мадзя. - Надо бежать отсюда, бежать поскорее".
Но, вспомнив, что об этом придется говорить с Адой и объяснять причины ухода, Мадзя опять струсила. Силы ее истощились, она, как листок на воде, плыла по воле волн.
На следующий день Мадзя с утра не видела Аду, а когда в первом часу пришла из пансиона, горничная подала ей записку от пани Габриэли с приглашением зайти на минутку побеседовать.
Мадзю бросило в жар, потом в холод. Она была уверена, что речь пойдет о сплетнях, касающихся ее и пана Сольского, и что сегодня все будет кончено. Мадзя поднялась наверх с тяжелым сердцем, но готовая на все.
Тетушка Габриэля сидела с той самой престарелой дамой, которая на пасху с кисло-сладкой миной журила Мадзю за то, что Ада отказалась участвовать в благотворительном сборе. Старуха была в черном шерстяном платье и поздоровалась с Мадзей очень торжественно. Зато тетушке Габриэле почему-то вздумалось поцеловать Мадзю в лоб холодными, как мрамор, губами.
Мадзя села напротив обеих дам, как подсудимый напротив судей.
- Мы хотели... - начала тетушка Габриэля.
- То есть, я просила... - перебила ее старуха.
- Да, да, - поправилась пани Габриэля, - графиня хотела поговорить с вами по одному деликатному вопросу.
У Мадзи потемнело в глазах, но она быстро оправилась от смущения. Старуха впилась в нее круглыми глазками и, теребя свое черное платье, медленно заговорила:
- Вы знакомы с панной Эленой... Эленой...
- Норской, - подсказала тетушка Габриэля.
- Да, да, Норской, - продолжала старуха. - Вам известно о ее отношениях с нашим Стефаном?
- Да, - прошептала Мадзя.
- И вы, наверно, слышали, что родственники Стефана, особенно я, не желаем, чтобы он, Сольский, женился на... панне Норской.
Мадзя молчала.
- Так вот, милая моя, - сказала старуха несколько мягче, - я чувствую, что должна оправдаться перед вами и объяснить, почему я была против того, чтобы панна Норская вошла в нашу семью.
- Вы хотите, чтобы я передала ей ваши слова? - с беспокойством спросила Мадзя, не понимая цели такого необычного признания.
- Мне это совершенно безразлично. Я знаю эту девицу только по фотографиям... и по ее репутации, - возразила старуха. - Я только хочу оправдаться перед вами...
- Чтобы у вас, дорогое дитя, не создалось ложного мнения об отношениях в нашей семье, - вмешалась тетушка Габриэля.
Мадзю словно озарило, на минуту ей показалось, что у этих старух, пожалуй, вовсе нет враждебных намерений. Но свет быстро погас, и душа Мадзи погрузилась в еще более глубокий мрак. Девушка ничего не понимала, ровно ничего. Что надо от нее этим дамам? Более того, она испугалась, что они наслушались сплетен и могут, чего доброго, оскорбить ее.
- Если позволите, - сказала старуха, и ее синеватые губы задергались, а пальцы еще проворней затеребили шерстяное платье, - если позволите, я буду с вами откровенна. По моему убеждению, откровенность должна быть основой отношений между людьми.
- Разумеется, ваше сиятельство, - согласилась Мадзя, смело глядя в круглые глазки, леденившие ей сердце.
- Стефан, - продолжала дама, - завидная партия. Даже если бы у него не было имени и состояния, он все равно был бы принят в обществе и мог бы найти себе невесту в нашем кругу. Ведь мы тоже ценим ум и сердце, которые, увы, теперь столь редки. Так вот, панна Магдалена, если Стефан пользовался бы нашим уважением, даже будучи человеком бедным и неизвестным, если даже тогда он имел бы право искать себе жену в соответствующем кругу, то вы не должны удивляться, панна Магдалена, что для такого, каков он сейчас, мы хотели бы найти девушку незаурядную...
- Состояние не имеет значения, - вставила пани Габриэля.
- Не говори так, Габриэля, не следует никого вводить в заблуждение, даже из вежливости, - возразила старуха. - Состояние, имя и связи имеют очень большое значение. Итак, если у женщины, избранной Сольским, нет этих преимуществ, она должна возместить их личными достоинствами: умом, сердцем, и главное, любовью и преданностью...
- Поэтому девушка, которая обладает ими... - вмешалась пани Габриэля.
