Я рисовал в своей голове картину – она в своём чёрном пальто сидит спиной ко мне и наблюдает за слоняющимся без дела андроидом-уборщиком. Вдруг моя новая знакомая достаёт из своей сумочки сложенный пополам лист бумаги, аккуратно разрывает его на две части, затем каждый кусочек ещё на две и ещё. Сминает получившиеся обрывки руками и выкидывает на брусчатку. Андроид-уборщик, точно обрадовавшись подвернувшейся работе, отрывает с пояса пакет для мусора и принимается собирать подхваченные лёгким ветерком и разносящиеся по всей улице бумажки. Когда я только переехал в этот город, мне попадались люди, которые так коротали своё время.
– Говорят, раньше в городе было много птиц, – сказала бы она, заметив меня: – Люди приходили сюда понаблюдать за ними. Иногда брали с собой из дома зачерствевший хлеб, крошили его руками и кидали на брусчатку. Птицы сразу же слетались сюда со всей улицы и сметали все крошки подчистую, а потом бродили рядом в ожидании добавки. Те, что посмелее даже забирались на скамью. Случалось и так, что человек вытягивал вперёд руки, а они взлетали с брусчатки и садились по несколько штук на каждый рукав – такие были доверчивые. Я бы хотела почувствовать каково это – когда на тебе столько птиц, но сейчас вместо них здесь только этот «уборщик». Порой мне кажется, будто он и правда рад меня видеть. Хотя, наверное, и «уборщик» скоро отправится в утиль – кроме моих бумажек у него никакой работы.
– Закон о безнадзорных животных был неплох, – ответил бы я: – Раньше хозяева могли запросто выкинуть своего питомца на улицу, где он скорее всего бы умер, либо, что ещё хуже, произвёл бы на свет потомство, обречённое жить в почти невыносимых условиях городской среды. Сейчас никто себе и представить не может подобного. Люди ценят своих питомцев, потому что получить разрешение на содержание не так-то просто. Простая истина – сделай доступное недоступным, и его ценность вырастет в разы. Но с птицами они явно перегнули палку. Столько ресурсов затрачено на отпугиватели просто для того, чтобы в этом городе не осталось никого кроме людей.
– Что тебе снилось? – вдруг спросила бы меня девушка.
Нет, я бы не рассказал ей об этом. Как-нибудь увильнул бы от ответа. Не потому, что боялся говорить о своих личных переживаниях или испортить впечатление о себе. Дело вовсе не в этом. Просто с этой девушкой мне хотелось говорить только о хорошем. Хотелось как можно дольше оставаться с ней на одной волне, пусть даже и не с ней самой, а с её образом.
– А ты не думал, что всё это – лишь твоё воображение? – спросила она: – Увидел всего один из тысячи фрагментов пазла, но уже готов выстроить из него целую картину. Не боишься разочароваться? Может, мне и дела нет до всех этих птиц, откуда тебе знать?
Конечно, я боялся разочароваться, но в то же время чувствовал, что она поймёт меня как никто другой.
Детские годы я провёл в небольшом городке – если сесть на электричку, то отсюда доберёшься часов за шесть. Там конечная станция, но ещё до моего рождения линия уходила чуть дальше, к ныне заброшенной воинской части. Как-то летом один мой приятель подбил меня сбежать из дошкольного интерната, чтобы показать мне это место. Уверял, что там можно найти настоящий автомат, такой, какими в то время были экипированы силы самообороны. Говорил даже, что однажды раздобыл такой и принёс в интернат, только вот его сразу же отобрали взрослые. Разумеется, врал – добравшись до туда мы нашли лишь несколько гильз. Дети вообще мастера по части разного рода выдумок. Но, прежде чем войти на территорию воинской части, мы остановились на старой станции, чтобы перекусить – утащили несколько ломтей хлеба во время завтрака в интернате.
Стояла замечательная погода. Накануне ночью прошёл ливень с грозой, и нависавшая над окрестностями уже не первую неделю жара наконец спала. Из-за деревьев на горизонте торчало облако причудливой формы. Мой приятель утверждал, что это голова коровы. Мне же скорее виделась овца. Выглядело всё так, будто она щипала листочки с зелёных крон, а мы своим присутствием её отвлекли.
Отпугивателей на станции не было и стоило нам только присесть на скамью, как появились птицы. До этого я никогда не видел их так близко, но выглядели они безобидно и держались на некотором расстоянии, так что бояться было нечего. Приятель быстро умял свой хлеб, а я не был голоден, поэтому отрывал от ломтя небольшие кусочки и нехотя отправлял их в рот. Когда мне это надоело, начал бросать хлеб себе под ноги. Птицы тут же образовали плотный шуршащий полукруг у моих кроссовок и набросились на еду. Сперва я от неожиданности неловким движением ноги отогнал их, но они быстро вернулись. Приятель без особого интереса наблюдал за происходящим, а для меня это было чем-то невероятным. Мне казалось, что я вдруг стал частичкой огромного мира, о существовании которого до этого момента даже не подозревал. Так, кусочек за кусочком я скормил птицам весь оставшийся у меня хлеб. Даже вывернул карманы и вытряхнул оставшиеся в них крошки.
