– Девочка моя… Если бы мы не держались друг за друга и не помогали всем, чем только можем, нас бы сейчас не осталось ни одной, – презрительная гримаса исказила лицо Лаеты. – Мы – не люди, которые грызутся друг с другом и в любой момент готовы ударить в спину! Думаю, «сила‑куколки» с твоим отцом стали беседовать лишь потому, что он рассказал про тебя. Но они дали ему очень мало информации – даже про ауры не сказали – потому что он не из нас. А тебя он, наверняка, ни к одной не приводил, так?
– Да.
– Не знаю, почему он решил тебя прятать. При личной встрече любая из нас рассказала бы тебе – все.
– Может, поэтому и решил, – задумчиво сказала Арика. – Чтобы я жила своим умом, а не устаревшим – как он считал – опытом, – предупреждая возмущенную реплику собеседницы, Арика добавила. – И еще говорил, что теперь нас почти не рождается, и чем меньше я буду походить на себе подобных – тем труднее будет догадаться, кто я.
– Что ж. надо признать, эта маскировка была удачной. Но сейчас…
– Не надо начинать сначала, хорошо? – Вдруг Арика, поперхнувшись, проглотила кусок и встревожено посмотрела на Лаету.
– Что случилось? Передумала?
– Нет! Я просто вспомнила. Эта моя аура, она действует на окружающих только в «положительных» случаях, или, когда с ними неприятности, то они тоже усиливаются?
– Смотря на кого. На друзей – в положительных, на врагов же. Это зависит от твоего отношения к человеку.
– Это точно?
– Да, – неодобрительно буркнула Лаета. И язвительно уточнила: – что, уже прошли «огонь и воду»? И ты уверена в нем, как в себе?
– Хватит, а? Ни в чем я не уверена. Но все не так страшно – на самом деле. Роджер‑то колдовству не поддается. Если даже Жорот захочет…
– «Съесть» тебя, – жестко сказала Лаета.
– Ага, «съесть», – спокойно согласилась Арика, – ему придется ох как постараться.
– Разве что, – уже спокойней кивнула Лаета.
– А мне самой «аура» помогает?
Лаета задумчиво пожала плечами:
– Говорят, некоторые из нас обладают такой способностью. Но не я. Если хочешь узнать про себя, тебе надо поговорить с одной из таких.
– Ясно. Можно, я наведаюсь к тебе после родов?
– Конечно, – удивилась Лаета. – Зачем ты спрашиваешь? Кстати… Может, наш опыт и устарел, но тебе надо – очень надо – показать «съедение». Не сейчас, конечно. После родов.
– Договорились. А как это – «показать»?
Лаета фыркнула:
– Естественно, не по‑настоящему.
– Что‑то вроде иллюзио‑снов?
– Почти.
Арика равнодушно кивнула.
– А что у тебя за квадраты на полу? – в последнем вопросе слышался неподдельный интерес.
– Это, наверное, можно рассказать и сейчас.
Вечером того же дня они выехали обратно. Хотя Арике еще много о чем хотелось поговорить, она не рискнула упрашивать колдуна остаться.
Второй день подряд Арика почти постоянно молчала, обдумывая новую информацию, сопоставляя ее со своими ощущениями и возможностями. Наконец, приведя все более‑менее в соответствие, женщина встряхнулась и перевела глаза на колдуна, который на этот раз сидел рядом, а не впереди.
– Жорот, извини, ты сильно занят?
– Не сильно, – он повернул к ней голову, чуть улыбнувшись, – Жду, когда ты вывалишь на меня очередную «кучу‑малу» своих вопросов.
– Считай, дождался! – фыркнула Арика. – Что было возле Озера?
Жорот помрачнел, воспоминания явно были не из приятных:
– Там действительно переход в другой мир. И я нашел то, что осталось от Ники.
Арика все же решилась уточнить:
– На другую планету или…
– В мир, – сказал колдун. – С иным типом материи.
Она кивнула:
– Понятно. Ты ее «отпустил»?
– Конечно, – рассеянно ответил он и замолчал.
Арика тоже молчала. Ей совсем не хотелось спрашивать дальше. И стоило ли?
– Я не опасен для тебя, – тихо сказал Жорот. – Но доказать это ничем не смогу.
Арика посмотрела на знакомое лицо с черной повязкой на глазах и сделала то, что позволяла себе крайне редко – подобралась ближе к колдуну и поднырнула под его руку. Жорот бережно обнял женщину за плечи, она пристроилась, положив голову ему на плечо.
– Мне кажется, я и сама это знаю, – вздохнула она. – Но внутри каждого из нас сидит такой ма‑аленький чертик, который говорит: «А вдруг…» в самый неподходящий момент.
Колдун словно и не ожидал другого ответа:
– Что ж…
– Подожди, – досадливо сказала Арика. – Ты что, всерьез хочешь, чтоб я и теперь осталась? Такой сильный, да? Всегда видеть, знать, что я такое и терпеть? Твой‑то «чертик» посильней моего.
– Нет никакого «чертика». Для меня ты – человек.
– Ты сам знаешь, что это не так.
– Опять. Каждый сам обозначает границы понятий. Те, кто не включает в определение человека – вас, нечеловекоподобных, Роджера, или просто соседа, говорящего на другом языке – они сами звери. А если готовы убивать чужаков, то еще и бешеные.
Арика устало усмехнулась:
– Границы устанавливаются обычаями, воспитанием. Ты вырос в Клане, а источник убежденности в нашей «нечеловечности» – именно колдуны.
– Все было, конечно. Но вас стало слишком мало или вы стали лучше маскироваться. И колдуны, готовые согласиться с вашей «нечеловечностью» – они давно ушли к «черным», пойми. Такая жажда силы не может удовлетвориться меньшим.
