«А ты достаточно нравственен, чтобы воздержаться от человеческих жертвоприношений, но при этом замучиваешь животных. По той же, жесточайшей, схеме. И такой шанс. Один шаг – „Она – не человек“, и…»
– Наверное, – пробормотала она вслух. – Я немного подремлю, хорошо?
Сейчас она колдуна не опасалась. Еще какое‑то время, до конца беременности – точно – он ее не тронет.
Жорот, похоже, все понял, но протестовать не стал.
– Конечно, – мягко сказал он. – Роджер, останови, пожалуйста, я пересяду к тебе. Ты хотя бы не исчезнешь без предупреждения?
– Чес‑слово – нет! – усмехнулась Арика.
– Спасибо, – в его голосе не было и намека на иронию, только грусть.
В последующие месяцы Арике не раз приходило в голову, что их отношения с колдуном вернулись к периоду начального знакомства. Он дал ей понять, что был бы не против, если бы она осталась – и занялся своими делами. Похоже, он вообще ничего не собирался предпринимать, чтобы удержать ее, убеждать остаться. Даже когда в семь с половиной месяцев, психанув по какому‑то абсолютно дурацкому поводу, она уехала – одна – в соседнее герцогство, он ничего не сделал, чтобы вернуть ее или заручиться обещанием возвращения. Но спустя четыре дня она увидела у дверей квартиры ждущего ее Роджера.
– Ты?!
Тот встал, взяв у носильщика пакеты, чуть улыбнулся:
– Жорот приказал мне разыскать тебя.
– Спасибо, – Арика сунула мальчишке мелочь и отпустила. – А где он? – она чувствовала скорее неудобство, чем злость.
Роджер пожал плечами:
– Дома. Мы беспокоились.
– Я же звонила! И объяснила, что хочу побыть одна.
– Может, все‑таки не станешь меня прогонять? Я знаю, ты контролируешь себя. Но так будет спокойней – всем нам.
Открыв дверь, Арика вошла. Роджер, последовав за ней, огляделся. Сориентировавшись, понес пакеты на кухню и, судя по звукам, стал разбирать. Арика тоже добралась до кухни, и, усевшись в кресло‑качалку, смотрела на его экономные движения.
Перехватив взгляд Роджера, она усмехнулась:
– Я не против. Просто не люблю, когда из‑за моего дурацкого настроения страдают другие.
Он удивился:
– Ты про что?
– Про вас с Жоротом.
Роджер тихо рассмеялся:
– Ты вечно преувеличиваешь. И создаешь проблемы из мелочей.
– Угу, – она покивала с гримасой, – Сплошь мелочи.
Роджер, оставив пакеты в покое, опустился рядом с Арикой, тревожно спросил:
– Ты обиделась?
– Нет, что ты, – она смущенно улыбнулась. – Но, правда – неудобно.
Роджер подхватил с насмешливым блеском в глазах:
– А представь, как Жороту неудобно – лишил тебя единственного слуги! И будете вы меряться, чье неудобство значительней.
– Да ладно тебе, – фыркнула Арика. – Сдаюсь, сдаюсь.
Рожать она решила все же у Жорота – так было безопаснее для ребенка. Колдун встретил ее с радостью, не задавая никаких вопросов, не пытаясь «давить» – даже заботой. Но Арика не могла не признаться себе, что после встречи с Лаетой прежние отношения между ними невозможны.
Все это она вспоминала сейчас, когда уходили силы. Роды шли трудно, и когда, наконец, Атана появилась на свет, Арике было совсем худо. Повитуха протянула ей дочь, Арика успела из последних сил улыбнуться – Атана была человеком. Женщина вызвала надежно похороненное на девять месяцев, но ее – навсегда – Умение, и убедилась еще раз – на всякий случай. Это ее усилие было последним. В следующую секунду повитуха, успевшая, к счастью, положить младенца, истошно закричала – на ее глазах тело роженицы растворилось дымкой. Остался лишь странный черный браслет, который скатился с кровати и зазвенел на дереве пола.
Четырехлетняя Атана носилась по парку, как маленький мячик. Вдруг, споткнувшись обо что‑то в траве, девчушка растянулась и заревела. Роджер поднял ее на руки, она обиженно закричала, показывая на перемазанные ладошки:
– Вот тут больно, поцелуй, чтоб не болело!
Роджер, улыбнувшись, подчинился, и девочка, еще всхлипывая, но уже почти счастливая, собиралась бежать дальше. Вдруг она увидела появившегося из‑за деревьев Жорота и закричала:
– Иди сюда! Скорее!
– Что стряслось? – колдун подошел и сел на корточки, чтобы Атане было легче его видеть.
– Мама сказала, чтоб я дала это тебе, – девочка порылась в кармане и вынула перепутанный кусок синей проволоки.
На лицо колдуна набежала тень, но он терпеливо спросил:
– А что она еще сказала?
– Что ты ее не пускаешь. И чтобы я сделала для тебя это. Когда пойдешь в сон, держи в руке. Обещаешь?
Жорот вздохнул:
– Да.
– Честное слово? Мама сказала, чтобы ты дал честное слово, потому что тогда ты не обманешь!
– Честное слово.
Удовлетворенная, девочка побежала дальше, а Жорот, встав, спросил у Роджера:
– Опять?
Тот кивнул.
– Каждое утро начинается: «Мама сказала…»
Жорот повертел в пальцах проволоку и положил ее в карман.
Поздней ночью, видя, что колдун уже начинает дремать, Роджер, дотянувшись до его одежды, вынул синий комочек и молча вложил Жороту в руку. Тот сонно усмехнулся:
– Ты серьезно?
– Вся ваша магия – алогична. Почему бы и нет?
Предметы то расплывались, то фокусировались. Вдруг откуда‑то сбоку раздался знакомый голос:
– Наконец! Я думала, ты никогда не пробьешься. Тоже мне, колдун‑волшебник!
