– Помяните мое слово, миссис Черчилль делает все, что положено делать в таких случаях знатной даме. Миссис Черчилль не уступит ни одной важной даме в королевстве…
Миссис Элтон поспешно вставила:
– Ах, мистер Уэстон, вы неправильно меня поняли! Уверяю вас, Селина вовсе не важная дама. Думать так о ней было бы неправильно…
– Нет? Тогда она не указ для миссис Черчилль, знатной дамы до мозга костей.
Миссис Элтон поняла, что совершила ошибку, горячо заявив, будто сестра ее – вовсе не важная дама. Ее целью никоим образом не являлось убедить собеседника в том, что Селина не является знатной дамой, возможно, она переборщила в своем притворстве, и она обдумывала, как будет выгоднее всего отступить, в то время как мистер Уэстон продолжал:
– Как вы, возможно, подозреваете, миссис Черчилль не пользуется у меня большим почтением, но это только между нами! Она очень любит Фрэнка, потому я не стану отзываться о ней дурно. Кроме того, сейчас она нездорова, но, разумеется, если судить по ее собственным словам, так было всегда. Я бы не стал говорить так всем и каждому, миссис Элтон, но я не слишком верю в хрупкое здоровье миссис Черчилль.
– Мистер Уэстон, но если она на самом деле больна, почему не поехать в Бат? Или, скажем, в Клифтон?
– Она вбила себе в голову, что в Энскуме для нее слишком холодно. Однако я полагаю, дело в том, что Энскум ей просто надоел. Она находится там уже долгое время, дольше, чем обычно, и ей захотелось переменить обстановку. Энскум – место отдаленное. Прекрасное, но отдаленное.
– О да… наверное, как «Кленовая роща». Поместье братца стоит очень, очень далеко от дороги. И окружено нескончаемыми плантациями! Кажется, что вы вдали от всего – в самом полнейшем уединении… А у миссис Черчилль нет, возможно, ни силы духа, ни здоровья, подобных Селининым, чтобы радоваться уединению такого рода. А может, для жизни в глуши ей недостает внутренних ресурсов? Я всегда говорю, что женщине необходимы душевные ресурсы, – и я испытываю огромную радость оттого, что сама я обладаю большим их запасом для того, чтобы хорошо чувствовать себя вдали от общества.
– Фрэнк был у нас две недели в феврале.
– Как же, как же, наслышана. Когда он вернется, то обнаружит в Хайбери некоторое пополнение, то есть если мне позволено будет именовать пополнением себя. Но скорее всего, он и понятия не имеет о моем существовании.
Миссис Элтон слишком напрашивалась на комплимент, чтобы можно было пропустить ее призыв мимо ушей, и мистер Уэстон немедленно воскликнул с воодушевлением:
– Дорогая сударыня! Кто, кроме вас, сочтет подобное возможным? Не подозревать о вашем существовании! Во всех последних письмах миссис Уэстон только и писала, что о миссис Элтон! – Выполнив свой долг, он вернулся к сыну. – Когда Фрэнк нас покинул, – продолжал он, – мы были не уверены, увидим ли его снова. Поэтому сегодняшние вести для нас вдвойне приятны. Все произошло совершенно неожиданно. То есть я лично всегда был убежден в том, что скоро он вернется – я рассчитывал на какой-нибудь счастливый случай. Но мне никто не верил. Оба – и он, и миссис Уэстон – сильно пали духом. «Ну как ему удастся вырваться? И как можно полагать, будто его дядя и тетка снова отпустят его?» И так далее, и тому подобное; а я всегда чувствовал, что произойдет нечто благоприятное, как видите, так и случилось. За свою жизнь, миссис Элтон, я имел возможность убедиться, что если один месяц дела идут неважно, то в следующем месяце все изменяется к лучшему.
– Правда, мистер Уэстон, истинная правда! Именно так я обыкновенно говорила одному известному джентльмену в те дни, когда он ухаживал за мной: из-за того, что дело не продвигалось так быстро, как того требовала пылкость его чувств, он склонен был впадать в отчаяние и восклицать, что при таком развитии событий нас облачат в шафранные одеяния Гименея не раньше мая! Ах! Вспомнить только, сколько мук я приняла, чтобы развеять его мрачные мысли и внушить ему более радостные чувства! А карета – сколько было у нас разочарований по поводу кареты! Однажды утром, помню, он пришел ко мне в совершенно безнадежном состоянии…
Она закашлялась и вынуждена была прерваться; мистер Уэстон не преминул воспользоваться случаем и продолжить свое:
