Слава небесам, её уроки оказались весьма нехитрыми. Я должна была встречать супруга так, будто собралась на приём к губернатору, и подавать завтрак, от которого он забудет, что можно подъедать на стороне.
Вот и сегодня Лукреция напутствовала меня, как готовить омлет, и всё бурчала, что я зря перевожу продукты.
Я не стала спорить с женщиной или объяснять, что в собственном доме бывала на кухне всего три раза — и то в детстве. За несколько дней я уяснила — это бесполезно. Поэтому не спорила — кивала и старалась не обжечь руку.
Убирая пыльные накидки с мебели, я почти смирилась с тем, что моя нежная кожа вскоре станет как у горничной.
Но вот красоваться перед Итаном обожженной рукой совсем не хотелось. Уж слишком старательно он следил за моим здоровьем.
Или так ему было проще мириться с тем, что мы спим в одной кровати?
После третьего десятка выброшенных собакам яиц, я всё-таки приготовила нечто съедобное.
— Вот, мисс, а вы говорили, не сумеете готовить. Мужчину нужно любить ночью и кормить утром — тогда и в сторону смотреть не станет, — похвалила меня Лукреция.
Последняя её фраза и взгляд по сторонам заставили насторожиться. Дама явно намекала на Итана.
Внутри что-то неприятно сжалось, но я старалась не подать виду.
— Наверное, он просто смотрит под ноги. В городе столько заезжих, что если не опустить голову, можно попрощаться с ботинками, — попыталась пошутить.
Лукреция поняла, что намёк не сработал, и поманила меня наклониться:
— Слишком молод ваш доктор. Девочки с «Тюльпана» уж больно часто его вызывают. Как бы не наградили чем. Зря он взялся их лечить — теперь они своего не упустят. Быть содержанкой при молодом джентльмене поприятнее, чем просто куртизанкой, — прошептала она, заметно смутившись.
От подобных слов я округлила глаза и отстранилась.
Чего-чего, а узнать, что Итан захаживает в подобные места, я точно не ожидала.
— Это… бордель? — выдохнула я, словно нас могли подслушать.
Женщина молча кивнула, отвела взгляд и сжала в руках свой фартук.
— Самый дорогой. И относительно чистый, если это вас утешит, — добавила она всё тем же шёпотом.
Да уж, сомнительное утешение.
Ещё даже месяца со свадьбы не прошло, а Итан уже ищет себе развлечения?
В груди кольнуло.
Нет, я знала, что женатые мужчины нередко заглядывают в подобные заведения.
Отец тоже грешил этим, не особо скрываясь. Хотя давно мог бы завести постоянную содержанку и плодить бастардов.
Но не через неделю после свадьбы! И не прежде, чем брак… был консумирован.
Обычно интерес к жене пропадал с первой беременностью. До этого супруги активно занимались вопросами продолжения рода. Особенно если были примерно одного возраста и не вызывали отвращения друг у друга.
«Не вызывали отвращения» — эхом прозвучало в голове.
В последнее время Итан даже прикасаться ко мне перестал.
Сухо здоровался, подавал свой чудо-эликсир и снова исчезал в городе.
Сидеть дома ему было скучно, и, помимо поисков прислуги, он принялся искать пациентов.
Поблагодарив кухарку за помощь, я решила: дальше откладывать разговор нельзя.
Вопрос, которого Итан тщательно избегал, всё ещё висел между нами.
Он то прикидывался спящим, если я ложилась позже, составляя список дел, то уходил бродить по дому, лишь бы не встретиться со мной взглядом.
Но этой ночью дождаться, пока я усну, у него не выйдет.
Не выйдет, но Итан всё же пытался.
Как обычно, просидев в кабинете до полуночи, он едва слышно пробрался в постель, не подозревая, что его ждёт сюрприз.
Как только мужчина с облегчением выдохнул, я подползла ближе и коснулась рукой его щеки.
— Итан, — прошептала, ощутив, как он напрягся.
Приподнимаясь, муж зажег свечу и внимательно посмотрел мне в глаза.
— Тебя что-то беспокоит? Почему не сказала вечером? — устало произнёс он, а потом его тёмная бровь медленно поползла вверх.
Что ж, свеча была очень кстати. Именно она позволила Итану проследить взглядом за медленно сползающим с моей груди одеялом.
В этот раз на мне не было приличного ночного платья, как обычно. В этот раз на мне вообще ничего не было.
Когда муж это понял, его дыхание стало тяжёлым, а в горле, кажется, пересохло. Итан замер, все еще рассматривая мои глаза. Взгляд ниже он не опускал, будто смущался.
— Я уже хорошо себя чувствую. Сколько ещё мы будем откладывать? — тихо намекнула я, давая понять, что разделась совсем не от жары.
От подобного вопроса моего супруга почти сдуло с кровати. Он отпрыгнул от меня так, будто боялся, а потом лихорадочно начал пить воду.
— Итан… — снова позвала я, напоминая, что всё ещё не понимаю странную реакцию.
Точнее, старательно делала вид, что не понимаю. На самом деле я всё прекрасно понимала.
Но это было слишком больно, чтобы признаваться даже самой себе.
А ещё — унизительно.
Громко поставив стакан на стол, Итан развернулся, оценил одеяло, которым я вновь прикрылась, и тяжело вздохнул.
— Ты права, Эмма. Я должен был поговорить с тобой. Но так даже лучше. Мы не будем откладывать, — согласился он, потушил свечу и лег рядом.
Движения Итана были какими-то рваными, губы сухими, а дыхание шумным.