Я не боялась, что Итан сделает то, чего я не буду желать сама. Просто не хотела, чтобы впервые всё случилось вот так. Но если по-другому не выйдет… Это была плохая идея. Очень опасно плохая идея.
И я всячески гнала от себя эти мысли, пока помогала Итану подняться и придерживала его у стены.
Даже пыталась отвлечься разговором о причинах такого состояния.
Последнее время от него был едва уловимый запах алкоголя. До состояния полной отключки он не напивался ни разу.
Но всё когда-нибудь случается впервые.
Оказалось, его вызвали на роды. Сложная беременность, а доктор Моррис, который вёл женщину, неожиданно оказался в отъезде.
Повитуха не справлялась, и тогда мистер Родригес обратился к молодому лекарю, о котором судачил весь город.
Новоявленный богатей получил наследника, а мой муж — нового пациента. Точнее — целую семью, постоянных клиентов, которых не хотелось обижать.
Да и, судя по обрывкам фраз, роды были такими, что самому Итану хотелось забыться.
— Когда мальчик закричал, я будто родился вместе с ним, — выдохнул он.
На время это позволило забыть о своих гнусных мыслях.
Ровно до того момента, пока муж не вышел из ванны. Кажется, в эту минуту я забыла, как дышать. Мокрые волосы прикрывали уставшее лицо, струйки воды стекали по мощному торсу.
В комнате стало невыносимо жарко, а Итан даже ничего не заметил. Спокойно взял бельё и снова закрыл дверь. Кажется, ледяная ванна привела его в чувства. А я бы не отказалась остыть.
Когда муж забрался в кровать и облегченно вздохнул, я вздрогнула и сжалась в комочек. Тело было не моим — оно словно чужое, будило в голове такие желания, о которых стыдно было не то что говорить — даже думать.
— Спокойной ночи, Эмма. Прости, что я явился в таком состоянии, — прошептали рядом, и рука Итана мягко коснулась волос, поглаживая.
Ох, ему бы стоило притворяться спящим, как прежде. Потому что моя ночь после этого точно не будет спокойной.
Недолго думая, я поймала его руку и направила вниз. Итан, явно не понимая, что происходит, сначала погладил мою щеку, а потом замер, когда я положила его ладонь прямо на свою грудь.
— Эмма… — хрипло выдохнул он от удивления.
Выдохнул, но руку не убрал.
Это заставило меня продолжить. Всё так же удерживая его ладонь на себе, я подползла к Итану вплотную и почти коснулась губами.
— Ты так смотрел на меня на лестнице. Может, в этот раз всё получится? — очертила ладонью его торс, опуская руку ниже.
Шумный вдох — и его рука перехватила мою.
— Нет, Эмма. Сегодня я пьян. Ты заслуживаешь лучшего, — с явным усилием произнес он, отстраняясь.
— Но почему? Что со мной не так? — вырвалось с тихим всхлипом, и Итан притянул меня в объятия.
— С тобой всё замечательно, малыш. Мы обязательно вернёмся к этому разговору. Но точно не тогда, когда я в таком состоянии. Поверь, первая ночь решает многое. Я не хочу, чтобы ты вспоминала пьяное тело, пыхтящее над тобой с удушающим ароматом дешёвого виски. Если не хочешь делать это для себя — сделай для меня. Я хочу отчетливо помнить наш первый раз, — шептал он, поглаживая мои волосы.
Этой ночью я впервые не скрывала от Итана свои эмоции. Будто все страхи, что накопились за несколько месяцев, враз хлынули наружу — слезами.
Впервые за долгое время я засыпала в его объятиях. Но просыпалась, как всегда, одна. Казалось, всё, что случилось, было лишь странным сном.
Ничто не напоминало о том, что эта ночь отличалась от предыдущих. Только слегка помятый вид мужа за завтраком и то, что он никуда не торопился, подсказали: всё это было на самом деле.
— Как твоя голова? — поинтересовалась я у излишне молчаливого соседа.
Обычно он рассказывал о своих планах на день, о необычных случаях, в которых желал бы разобраться, или о мероприятиях, которые мы могли бы посетить на выходных.
Но сегодня Итан Харрис был слишком увлечен газетой и старательно избегал моего взгляда. А ещё — услышав вопрос, едва заметно напрягся.
— Всё в порядке. Ещё раз прости за эту ночь, — сухо сказал он, всё так же сверля взглядом страницу.
Он явно о чём-то сожалел.
— За эту ночь? — переспросила я.
Итан выдохнул и откинул шелестящий сборник новостей.
— Эмма, скажу прямо. Я мало что помню. И всё же мне стыдно, что ты видела меня таким. В будущем я постараюсь сдерживаться, — излишне холодно произнес он.
Ах вот оно что… значит, он ничего не помнит.
Вспоминая, как рыдала на мужской груди, я даже вздохнула с облегчением. Вероятно, так даже лучше.
Если он ничего не помнит — значит, ничего и не было.
И мы можем продолжить эту странную игру в соседей.
Но один вопрос я всё же решила прояснить:
— Мне казалось, ты пришёл в себя после ванны…
— К сожалению, казалось, малыш. Я смутно помню, как добрался до дома и как оказался в постели. Очнулся уже на рассвете и убедился, что ты в порядке. Я сделал что-то, что тебе было неприятно? — голос Итана дрогнул, а глаза вцепились в мой безупречный наряд.
Он смотрел так, словно хотел содрать с меня ткань и осмотреть, чтобы убедиться, что не забыл ничего важного.