– Так. А теперь слушайте меня внимательно. – Эверт подошел к нам с рыжиком, растирая ладони, словно смывая с них мыльную пену. – Если что-то пойдет не так, станет совсем паршиво, мы сможем сбежать. У вас есть амулеты, у меня магия иллюзии, так что шансы неплохие.
– А Джеймс? – спросила я.
– Его я смогу вывести.
– Но потом-то его найдут. Они знают, кто он, где он живет. Мы не можем с ним так поступить.
Лицо менталиста дернулось.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Я останусь с ним, но вы должны…
Я на миг закрыла лицо руками и покачала головой.
– Эверт! Если он и вправду владеет магией крови, то все это бесполезно. У нас надежда только на две вещи: что мы сумеем договориться по-хорошему и что я удержу этот демонов щит.
Зубовный скрежет я услышала вполне отчетливо. На мгновение показалось, что Диксон сейчас что-нибудь разнесет. Но он взял себя в руки, только в глаза мне смотрел долго и как-то отчаянно.
– Кхе-кхе, – картинно покашлял в кулачок Ноэль и помахал нам рукой. – На всякий случай напоминаю, что я еще тут и никуда не делся. Все-все, продолжайте, пожалуйста.
Следующие два дня мы только тем и занимались, что тренировали защиту. Исследовали все досконально. В том числе точный радиус ее действия. Он, кстати, значительно вырос за последнюю пару недель и составлял теперь чуть меньше ярда. То есть двое мужчин и один подросток спокойно могли под ним разместиться. Оказалось, что нависшая угроза – отличный тренер: схалтурить или полениться и мысли не возникало. А глаза близких мне людей были лучшим стимулом заниматься еще, даже если устала. Карие, теплые, все еще хранящие чувство вины, – Джеймса. Зеленоватые, живые и слегка настороженные – Ноэля. Пронзительно-голубые, сосредоточенные – Эверта.
О том, чего стоило Эверту держать себя в руках эти дни, я могла только догадываться. Но он ни жестом, ни взглядом не позволил себе показать и тени сомнения.
Чем дальше, тем больше росла во мне странная уверенность, что я ни за что не позволю причинить им вред. Обязана не позволить. Помни, Эмма Дженкинс. Кровью и жизнью ты связана с ними.
Как бы ни хотели мы все оттянуть вечер встречи с «волками», он все-таки настал. И в назначенное время мы отправились в квартиру Джеймса. Оставить дома Ноэля не вышло. В него словно демон вселился. Он ни за что не желал отсиживаться, когда мне грозит опасность.
Расположились мы в кабинете артефактора. Меня усадили в кресло, подложив пару подушек, чтобы смотрелось солиднее, а также чтобы легче было оттуда выбраться. На столе недалеко от меня стояли две коробки, полные металлической стружки. Ноэль должен был сидеть справа от меня, а двое мужчин – стоять сзади и немного по сторонам от кресла, как охрана. Выглядело это, наверное, весьма странно, зато все попадали под действие моей защиты. Шло время, все нервничали. Раздался громкий стук в дверь. Джеймс пошел открывать, а меня заколотило. Я почувствовала руку на своем плече и голос Эверта над ухом: «Воробушек, спокойно, у тебя все получится. Помни, о чем мы договаривались». Я выдохнула, подняла взгляд на Ноэля и сосредоточилась на защите.
В комнату за Джеймсом вошло трое мужчин. Двое из них – те, что стояли за спиной своего шефа, – являли собой образчики вида «бандит классический, шкафообразный». Однако, наученная горьким опытом Джеймса, я уже понимала, что как минимум один из них – обученный менталист. И не факт, что там нет и других сюрпризов.
А вот идущий впереди человек отличался от своих спутников кардинально. Невысокий, полноватый, со здоровым румянцем на круглом улыбчивом лице и носом-картошкой, больше всего он напоминал радушного лавочника, но уж никак не преступника, убийцу и мага крови. Держался мист Грей совершенно свободно, но при этом вежливо. Войдя, первым делом окинул взглядом кабинет, затем меня и приятным, слегка приглушенным голосом произнес:
– Добрый вечер, – он слегка поклонился и опустился в заботливо подставленное одним из громил кресло. – Так значит, Джеймс, эта молодая особа и есть та самая знакомая, которую нужно обучить магии крови? – Он посмотрел на артефактора, который, не торопясь, встал рядом с моим креслом.
– Именно так, – подтвердил тот.
– Как вас зовут, прелестное дитя?
– Марта Джонсон, – я все больше и больше концентрировалась на защите, поэтому голос мой звучал чуть отстраненно, чему можно было только порадоваться.
– Марта. Расскажите мне, зачем же столь юной девочке такая нехорошая, такая опасная вещь?
