Сверху, с крыш и окон, открыли торопливый шквальный огонь. Дилетанты, ещё бы пятьдесят метров и мы все трупы. Хотя нет, ещё тридцать и они все как на ладони. Пулеметная очередь стучали по обновлённой защите пикапа, заставив водителя резко развернуться, создавая временное укрытие для бойцов, но перегородив дорогу. Из-за груд хлама выскочили фигуры в рваной камуфляжке, с криками «Ура!» и пальбой из всего, что стреляло. Пираты. Грязные, алчные, глупые. Их ауры – клубки жадности, адреналина и тупой удали – вспыхнули яркими, ядовитыми пятнами в моем восприятии. Человек двадцать. Может, больше. Стандартная тактика: остановить первую машину, расстрелять, захватить груз. Видимо новый набор отчаянного отребья, не способное жить даже по простейшим законам Мешка в фортах.
Арни ругался в эфир, сожалея о поврежденной машине. Палач, хладнокровная как всегда, уже заняла позицию за укрытием и методично отстреливалась из Steyr, ее короткие, точные очереди вырывали пиратов из атакующей цепи, натыкаясь на искажающие поля. Но их было много. Огонь усиливался. Пока Гринц наконец не занял позицию, остановив наступательный порыв бандитов. Пули цокали уже по броне «Бегемота».
И тут что-то во мне щелкнуло.
Не гнев. Не ярость. Не адреналин. Холод. Абсолютный, пронизывающий до костей, ледяной водопад спокойной, расчетливой злобы. Злобы на этот месяц томительного бездействия, из-за чего я проморгала атаку. На дурацкие арбалеты. На запах супа и детский смех. На отсутствие Леона. На этих тварей, посмевших прервать мой путь и угрожать
Я не стала выскакивать из кабины. Не схватила «Блэк Шторм». Я спокойно, почти медленно, открыла люк на крыше «Бегемота». Дождь тут же хлестнул по лицу. Холодные капли смешались с холодом внутри. Я вскинула «Взломщика». ОСВ-96. Двенадцать с лишним килограмм чистой, сконцентрированной смерти. Тепловизор RikaNV включился с тихим писком. Мир замер и стал черно-зеленым. На экране – яркие пятна тепла. Цели. Много целей.
БАМ!
Звук выстрела заглушил все – грохот боя, рев двигателей, крики. Пуля ударила в металлическую треногу пулемета. Не просто пробила. Разорвала. Осколки металла и раскаленные брызги свинца превратили пулеметчика и его наводчика в кровавое месиво. Яркие пятна на экране дернулись и растекались.
Я работала методично, как бухгалтер, сводя баланс. Только вместо цифр – боль, страх и смерть. Каждый выстрел «Взломщика» был аккуратной записью в кровавом гроссбухе. Не спеша, с холодной точностью, я выставляла сальдо страданий. Дворф из кузова прикрывал непрерывным пулемётным огнём, позволяя мне не отвлекаться на смену позиции.
Охотник и жертва поменялись местами. Скороспелая банда потеряла преимущество внезапности, наткнувшись на запредельный уровень ответственности к защите бойцов. Пропитка зелёной пылью бронежилетов вместе с противоосколочными костюмами стала визитной карточкой лучших геймерских групп. А уж про крепость транспорта игрового союза знали все. Всё для того, чтобы пережить первую атаку. Дальше у противников не оставалось шансов.
