Эмоциональный взрыв полностью

"Леон" – звучал так же естественно и пусто, как "Ангел" для легенды внедрения.

Позже, – прошипела я себе мысленно, загоняя любопытство в самый дальний угол. – Когда не будем играть в эту пошлую пьесу "Ангел и Матильда" перед этой жирной гнидой "Глыбой". Когда можно будет дышать, не разыгрывая вежливость.

Сейчас каждый нерв был натянут, как тетива, сканируя пространство, ауры, каждую мелочь. Игра началась. И "Милана Петрова" – моя маска. Самой неудобной из всех, что мне приходилось носить.

Леон, мой "Ангел", в наглую подкатил к самым дверям, без тени сомнения, как хозяин, вернувшийся в собственный дом. Бесстрашие? Скорее – презрение. Презрение к этой гниющей туше, слишком ленивой, чтобы заподозрить волка в овечьей шкуре.

"Пришлось уйти в спокойный сектор... как вы знаете, зачистили цепочку."

Ложь текла из его уст, гладкая и маслянистая, как яд. Даже я не способна определить искренность его слов, настоящий социопат. Его оружие – показная честность. Мое – хорошая мина. Я шагнула вперед, и "Матильда" расцвела ледяной, безжизненной улыбкой.

"Впрочем, работать все равно нужно, поэтому мы здесь."

Голос? Мед, разлитый по стеклу. Холодный. Гладкий. Идеальная маска. Под ней – ад.

Этот «Глыба» – гора заплывшего жира и удушливого парфюма. Его свиные глазки привычно скользили по лицу, груди, бедрам. Оценивающе, пошло, как скот на рынке. Он их видел. Видел тех, кого продавал. Матильд, Ангелов, Петровых Милан. Видел и наслаждался. Каждый взгляд – плевок в душу. Плевок в мою душу, в ту, что выжила в "Перекрестке". Волна гнева – раскаленная, мгновенная – взрывается в висках. Сердце колотится о ребра, как пойманная птица. Хочется выхватить "Шторм" и размазать эту рожу по стене. Сейчас. Немедленно.

Рука Леона – быстрая и сильная легко ложится на плечо, заставляя остыть.

«Стоп. Не сейчас. Не здесь. Найти привычный якорь в ауре напарника»

Вдох. Воздух обжигает легкие, как ледяная крошка. Выдох. Ярость сжимается, кристаллизуется. Не бесконтрольное пламя, а острое лезвие стилета. Колющее и бесшумное. Ледяная игла, воткнутая в самое сердце бури. Я держу его взгляд, и улыбка "Матильды" не дрогнула. Сохранила лицо, а большего сейчас и не нужно.

Одиночество мерцающего экрана компьютера. Могильный свет для почти полторы сотни людей. Строчки пустоты в системе. Вроде всё указано: имена, возраст, рост, вес, цвет волос, собрано в каталог живого товара, а по факту – пустота.

Координат – нет. Записей о преступлениях – нет. Они – призраки, просто тени в системе, предназначенные для тихой эксплуатации.

«Против них даже преступление не зафиксируют.» – Мысль бьет ледяным шипом под дых.

Лагерь... там был ад. Физический. Боль, грязь, насилие – осязаемые. Здесь же... системное убийство – уничтожение самого права называться человеком. Стирание из реальности – безразличие, глубокое, оттого бесчеловечное.

Леон. Его кисть – костлявая длань смерти, тыкает в экран.

"Как нет данных? Вот, смотри..."

Голос холоден, но ощущается что-то живое. Охотничий азарт? Почти веселый словно нашёл логово зверя. Главную добычу нашей миссии – данные. Оранжевая строка: имя, координаты цели, адрес доставки.

"Отличная наживка." – Он скалится, в его глазах – холодный огонь триумфа. Головоломка разгадана – механика зла обнажена.

А я? Моя ярость? Она не горит – копиться, тяжелая и густая, как расплавленный свинец, заливающий все внутри. Кристаллизуется в неумолимый монолит. Ледяная глыба ненависти, готовая рухнуть и снести всё на своем пути. Он видит схему, я вижу сотни глаз, смотрящих в никуда. Он радуется разгадке – я чувствую тихий ужас тех, кто уже стал призраком в этой проклятой машине. "Наживка"… Слово режет слух, но это наш крючок, и мы его забросим. В самое сердце гнилой системы.

"Что скажешь про местного коменданта? Вербовка?" – спросил он по ларингофону, не слышно для будущей жертвы, пока мы покидали административное здание.

Голос Леона был ровным, но я знала этот тон, приговор уже вынесен. Просто проверял мою оценку, словно учитель на экзамене.

«Гнилой, – выдохнула я, не оглядываясь. – Нужно чистить. Тем более он нас видел.»

Я чувствовала теплое, жирное пятно на экране моего внутреннего сканера. Видел и уже прикидывал в голове приятный вечер с "Матильдой". Его взгляд липкий, как грязь из канализации, он будет копать и поймёт, что легенда шита белыми нитками.