Эмпат полностью

Голос Корня нарастал, становясь не просто навязчивым, а болевым. Он гудел в костях, давил на глазные яблоки. Метка пылала на душе каленым железом, неумолимо подталкивая к багровому сиянию Родника. Прагматизм кричал цифрами: время, Покров, Инквизитор, ничтожные шансы. Простота решения «устранить помеху» висела в воздухе холодным, отточенным лезвием, обещая мгновенное облегчение и силу. Он мог сделать это мыслью. Быстро. Без физического контакта. Как с мародерами.

Алекс перевел взгляд на Родник Вечной Пульсации. Багровый столб чистой энергии бился в такт его Метке, зовя, обещая забвение ран и насыщение голода силы. Он посмотрел на свою руку, чувствуя, как Хаос-Потенциал вибрирует в предвкушении слияния с Источником. Он посмотрел на Пепла. Щенок смотрел на Лору с собачьим любопытством и легкой тревогой, но без страха. Он чувствовал его тепло, его доверие – хрупкий якорь в бушующем море тьмы. И наконец – на Лору. В ее глазах, полных слез, боли и безумной надежды, застыл немой, отчаянный вопрос: «Кто ты такой?

Он видел в этих глазах не просто девушку. Он видел Алекса Волкова из прошлого. Парня, который просто хотел выжить в Нижнем Городе, не понимая своего проклятия. Парня, который боялся собственной силы больше, чем бандитов. Парня, который еще не убивал преднамеренно. Который еще не стал Аватаром.

"Держись," – глухо произнес Алекс, его голос, казалось, скрежетал камнями. Он осторожно поставил Пепла на мягкий черный мох у своих ног (щенок тут же прижался к его голени, не спуская глаз с Лоры). Его собственная рука протянулась к пульсирующим багровым жилкам на ее руке. Пальцы сжались не в кулак, а в подобие когтя, кончики их засветились тусклым, нестабильным багровым свечением – Манипуляция Искажением готова к работе. Голос Корня взревел в его черепе яростным протестом, Метка вспыхнула ослепительной болью, но он продолжал движение. Он встретился взглядом с Лорой, видя в нем отражение собственного страха и решимости.

-- Будешь кричать – будет хуже, -- предупредил он жестко, но без злобы. -- Готовься. Будет… очень больно.

Лора, закусив губу до крови, кивнула, закрыв глаза и откинув голову назад. Готовность к боли была в каждом мускуле ее напряженного тела. Алекс увидел в этом кивке не сдачу, а отчаянную храбрость. Он прикоснулся пальцами не к коже, а к воздуху над самыми активными багровыми жилками, фокусируя волю на ощущении искажения, на границе между диким хаосом и живой плотью. Багровый свет на его кончиках пальцев сгустился, потянувшись к ее руке тонкими, дрожащими нитями.

В тот же миг Голос Корня обрушился на его сознание не шепотом, а рёвом обвала:

«ПРЕДАТЕЛЬ! МОЩЬ ДАНА – НЕ ДЛЯ ЖАЛОСТИ! ИСКАЖЕНИЕ – УНИЧТОЖЬ! ИЛИ… СТАНЬ ПРАХОМ САМ!»

Воздух в Саду Кровавых Снов, и без того насыщенный медвяной гнилью «Плачущих Лилий» и озонной остротой «Крови Камня», сгустился до состояния жидкого стекла, затрудняя каждый вдох, прилипая к коже липкой пленкой. Свет, лившийся из стены, где бился Родник Вечной Пульсации, внезапно показался Алексу насмешливым взглядом древнего хищника, оценивающего слабость зазевавшейся добычи. На запястье Лоры, в эпицентре сплетения багровых жилок, выступила капля – не крови, а чего-то маслянисто-черного, пахнущего выжженным кремнием и отчаянием. Она медленно сползла по коже, оставляя за собой тонкий, дымящийся след.