Эмпат полностью

Алекс кивнул, вспоминая холодное жжение своей «Слезы Камня» в разломах. Его находка дала силу, но оставил шрамы на душе. У Лоры не было ни щита Метки, ни навыков, ни понимания, что с ней происходит.
-- Это не сокровище, — произнес он жестко, как приговор. Его голос потерял хрипоту, обрел металлическую твердость Аватара, но без привычной отстраненности. — Это яд. Дикий, древний. Но… яд можно сдерживать. Иногда. — Он поднял руку, не для угрозы, а ладонью вверх, демонстративно. Над старой ссадиной на ладони воздух начал легко дрожать, искажаясь, как над раскаленной пустыней. Проявление Манипуляции Искажением (F+) на минимальной мощности – демонстрация силы и сути, но не атака. — Я могу… попытаться сжать его очаг в тебе. Запечатать. На время. Но это… — он искал слова, способные передать ужас процесса, — …будет как водить раскаленным шилом по открытым нервам. Изнутри. Без наркоза. И… — он наконец посмотрел прямо в ее глаза, стараясь донести всю тяжесть правды, — …твое сердце может не выдержать нагрузки. Разум – сломаться под болью. Шансы… — он сделал паузу, — …хуже, чем плохие. Почти нулевые на благополучный исход.

Ложная надежда здесь была бы предательством. Он видел, как ее зрачки сузились от ужаса, как побелели губы.

Лора замерла. Ее взгляд метнулся от дрожащего воздуха над его ладонью к своей уродливой, пульсирующей багрянцем и чернотой руке, потом к Пеплу, который смотрел на нее с глуповатым, но искренним собачьим сочувствием. В ее глазах бушевала война: животный, парализующий страх перед новой болью и отчаянное, истекающее кровью желание просто ЖИТЬ. Она сжала челюсти до скрежета, нижняя губа задрожала, порвалась от зубов, выступила алая капля. Она не была героиней. Она была напуганным до смерти ребенком, брошенным в печь подземного ада. Но в этой тишине, под мертвенным светом чужого солнца, она нащупала внутри крошечную, но невероятно твердую крупицу – выбор. Выбор умереть человеком.

-- Де… делай, — выдохнула она, закрывая глаза. Два слова, стоившие ей невероятных усилий. — Лучше… чем стать… этим. — Она коротко кивнула в сторону темного провала между «Пылающими Шляпками», откуда доносилось навязчивое, скрежещущее шипение чего-то невидимого и голодного. Ее выбор был актом немыслимого мужества.