Эмпат полностью

Алекс вскочил на ноги с рыком, больше похожим на звериный рев. Мир вокруг него пылал в багровых и черных сполохах, пульсировал в такт гулу Собора, который он теперь чувствовал каждой клеткой. Боль исчезла, замененная опьяняющей, почти нечеловеческой силой. Он *видел* не просто кости свода – он видел потоки энергии, струящиеся по ним, как кровь по венам. Он видел точки сгущения силы – пульсирующие узлы на "ребрах", похожие на аневризмы. И он *чувствовал* Лору – не как девушку, а как слабый, но знакомый очаг хаоса, боли и… потенциала. Источник, нуждающийся в подпитке, в *его* силе.

— Теперь… твоя очередь… — прошипел он, голос хриплый, чуждый. Он шагнул к Лоре, движения резкие, немного деревянные, как у марионетки. Опустился на колени рядом. Его здоровая рука, все еще покрытая запекшейся кровью и слизью, дрожала не от слабости, а от избытка искаженной энергии. Метка на его предплечье пылала, как сигнальный огонь. Он прижал ладонь к ее зараженной, иссохшей руке, прямо над уснувшим, но все еще смертельно опасным ядром.

Голос Корня (неотделимый от его собственных мыслей, властный):

"ДАЙ ЕЙ ЧАСТЬ СИЛЫ. ЧАСТЬ ДАРА, ПОЛУЧЕННОГО ЧЕРЕЗ МЕНЯ. СВЯЖЬ ЕЕ С СОБОЙ НАВСЕГДА. СДЕЛАЙ ЕЕ ПРОВОДНИКОМ.

Алекс не думал. Он был инструментом. Он сконцентрировал бешеную энергию нектара, бушующую в его венах, направил ее через пылающую Метку, через точку контакта – в иссохшую плоть Лоры. Багровый свет, жидкий и густой, как сама кровь, хлынул из его пальцев в ее черную, некротизированную кожу. Ядро инфекции дрогнуло, как спящий зверь, тронутый током. Оно слабо вспыхнуло багровым изнутри. Лора не проснулась, но ее тело выгнулось в немой, неестественно сильной судороге. Из ее горла вырвался хриплый, беззвучный стон, полный невыразимых мук. Кожа вокруг места прикосновения Алекса потемнела еще больше, стала влажной, как будто расплавляясь, а по краям глубоких трещин загорелись крошечные, ядовито-багровые искры – признаки пробуждающейся активности инфекции, подпитанной силой Корня.