Религия была лишь одной из точек зрения на многочисленные группы населения империи. Другим аспектом была территория и то, как люди ее использовали. Как мы уже видели (глава 7), Российская и Китайская империи закрыли свои границы, уничтожив своих монгольских соперников, цунхаров. Многие чиновники рассматривали поселение как образ жизни, превосходящий кочевничество. Однако и в этом случае российские законодатели не заняли абсолютной позиции по данному вопросу, возможно, потому, что просто не было достаточного количества поселенцев, чтобы сделать усадебную империю правдоподобной. Крепостное право в центральной России устанавливало предел для тех, кто мог стать поселенцем. Там, где степные земли можно было представить "открытыми", как в Соединенных Штатах, Екатерина призывала иностранцев взяться за плуг. Немцы, болгары, поляки, греки и многие другие европейцы прибыли в "новороссийскую" область к северу от Черного моря. К ним добавились казаки, беглецы из армии и от крепостных владельцев, старообрядцы, переселенцы с Кавказа и беглецы из тюрем.
Целью, как и на протяжении всей российской истории, было продуктивное сочетание земли и людей на условиях, устраивающих правителя. Не было ни закона о приусадебном участке, ни территориального резерва для кочевников. Вместо этого государство раздавало указ за указом земельные пожалования, переселенческие фонды, освобождение от налогов и, конечно, повинностей. Иностранцам достались лучшие условия: транзитные деньги, освобождение от ввозных пошлин, бесплатное жилье по прибытии, освобождение от налогов на тридцать лет, если они занимали "пустые" земли, а также право владеть крепостными и жить по своим религиозным правилам. Некоторые казачьи группы были переселены с Днепра и расселены к северу от Черного моря или в других степных районах; раскольников православия переселяли, иногда по их собственной просьбе, в разные края империи. Российские "колонизаторы" были одновременно и иностранцами, и менее желанными имперскими подданными. Как и в Османской империи, переселение целых групп людей было обычной имперской тактикой.
Хотя Екатерина считала, что оседлое земледелие превосходит кочевое, она настаивала на том, что туземцев следует побудить изменить свой образ жизни "с помощью демонстрации доброты и справедливости". Кочевников нельзя было оседлать силой. В 1822 году правовед Михаил Сперанский, в то время генерал-губернатор Сибири, составил свод правил, адресованный коренным жителям Сибири, для которых он использовал категорию "инородцы", или "люди другого [не русского] происхождения". Сибирские аборигены были разделены на категории - "бродячие" охотники, собиратели и рыболовы; кочевники; оседлые аборигены. Каждой категории были предоставлены свои права и обязанности: странники не платили налогов, только пушную дань; кочевники управляли своими областями, основанными на кланах, и платили дань мехами и налогами; а оседлые туземцы имели те же права и обязанности, что и русские из приравненных к ним сословий, за исключением того, что они не должны были поставлять рекрутов в армию. Каждая категория должна была иметь свои собственные институты самоуправления; старейшины должны были утверждаться русскими чиновниками, но могли принимать решения на основе местных законов и обычаев.
Одна из главных трудностей заключалась в том, что почти половина всех россиян оставалась в стороне от режима имперских прав, в котором нерусские участвовали по своим иным правилам. Сорок процентов населения империи составляли крепостные, которые обрабатывали земли дворян или платили им подати, или и то и другое. Право на владение крепостными было предоставлено только дворянам, составлявшим в середине XIX века около 1,5 процента населения. Небольшая группа магнатов владела более чем 40 процентами всех крепостных, но владение крепостными было образом жизни дворян даже в небольших имениях . Как мы уже видели (глава 7), крепостное право возникло как юридическое средство, чтобы удержать крестьян от ухода от своих хозяев и бегства в расширяющиеся пространства России. Когда дворяне приобретали поместья в новых "открытых" степях, они могли перевезти своих крепостных с собой или попытаться приобрести новых в этом регионе. В любом случае заселение не осуществлялось семьями переселенцев, переезжавших по собственной воле, как в США.
Контроль над передвижением крепостных был лишь одним из многих полномочий, осуществляемых дворянами. Дворяне выступали в роли государственных администраторов, утверждая браки крепостных, регулируя их работу в поместье или за его пределами, решая мелкие судебные вопросы. Помещики собирали налоги со своих крепостных, закладывали, завещали, покупали и продавали их. Со временем крепостные потеряли право, которым обладали низшие подданные в Московии, - жаловаться на свое обращение государю и требовать справедливости. Юридическая связь крестьян с государством ослабевала по мере того, как дворяне укрепляли свои права; крепостные даже не присягали на верность императору при его восшествии на престол.