Екатерина гордилась тем, что она "законодательница". В первой половине своего царствования она читала европейскую теорию права, переписывалась с Вольтером, писала пьесы, трактаты и юридические кодексы, поощряла науки и искусства. В 1767 году она созвала "Законодательную комиссию" из делегатов разных сословий - дворян, горожан, крестьян, казаков, представителей украинских, белорусских и прибалтийских областей, татар, чувашей, мордвинов, черемис, вотяков, башкир, калмыков и бурят. Им было поручено рассмотреть составленную ею лично "Инструкцию" для нового свода законов и представить собственные рекомендации для имперского законодательства.
Консультации императрицы с представителями населения напоминали о более ранних земских собраниях в Московии или монгольских курилтаях; такие многонациональные консультации были бы немыслимы для испанских, британских или американских имперских правителей. Уложение Екатерины запрещало пытки, сводило к минимуму смертную казнь и не поощряло рабство. Теория общественного договора была решительно отвергнута, а обширность России, по мнению Монтескье, требовала, чтобы абсолютная власть принадлежала одному человеку - монарху, который правил бы с помощью закона, но не был деспотом.
Законодательная комиссия заседала полтора года, но никакого нового кодекса непосредственно от нее не последовало. Большинство нерусских отстаивали status quo, то есть свои права, гарантированные государыней. Именно русские поселенцы хотели перемен, в направлении захвата прав и земель нерусских, а Екатерина предпочла этого не делать. Вместо этого она издала законы, которые закрепили как упорядочивающие, так и дифференцирующие тенденции российского управления. Продолжая начатое при Петре I уплотнение социальных категорий, систематизировала различия с помощью законов , которые группировали общество на четыре основных сословия - крестьян, горожан, духовенство и дворян - каждое со своими правами. Королевство было разделено на пятьдесят провинций, каждая из которых насчитывала 300 000 жителей и подразделялась на округа по 30 000 человек, каждый из которых имел свою столицу. При всей искусности этих указов, они были направлены на распространение административной сети по всем провинциям и в сельской местности.
Рисунок 9.3
Екатерина Великая в законодательных регалиях. Портрет 1783 года работы Дмитрия Григорьевича Левицкого. Русский музей, Санкт-Петербург. Скала, АртРесурс.
Однако Екатерина и ее советники не придерживались единообразия. Так, губернское управление распространялось не на всю империю, а только на то, что стало считаться "Европейской Россией" к западу от Урала, да и то не на всю. В вопросах религии екатерининское законодательство двигалось в сторону регулируемой множественности. Ранее государство проводило типично непоследовательный курс по отношению к многочисленным религиям империи, отдавая предпочтение податливым священнослужителям там, где их можно было найти, поддерживая православные кампании и массовые обращения на востоке, запрещая строительство новых мечетей в таких районах, как юго-восточные степи, где государство хотело поощрять заселение. Пугачевский бунт подтолкнул Екатерину к тому, чтобы сделать религиозный плюрализм юридическим принципом и поддерживаемой практикой. Она закрыла православное миссионерство в Поволжье, поощряла строительство мечетей, а в 1773 году издала указ о "веротерпимости всех исповеданий" во имя "Всемогущего Бога, терпящего все веры, языки и исповедания".
Россия и ислам
Другой стороной толерантности было регулирование, а это, в свою очередь, требовало привлечения религиозных авторитетов к управлению и их соответствующего вознаграждения. Однако применение этой стратегии к многочисленным мусульманским народам империи не было очевидным. Ислам с самого своего зарождения не институционализировал духовенство в единую структуру. Власть принадлежала, а точнее, перемещалась, религиозным общинам - улемам разных областей - и отдельным духовным лидерам, ученым, правоведам и их ученикам. Изменчивость религиозного руководства мусульман, которая так хорошо сочеталась с подвижной политикой кочевого общества, стала проблемой для русского способа правления.