Самодовольство европейских элит на рубеже двадцатого века уживалось с тревогой, порожденной опытом: внутри страны - с конфликтами капиталистического развития и политического участия; за рубежом - с трудностями управления напряжением между категориальными различиями и иерархическими связями. Однако разногласия, которые определяли европейскую конкуренцию в XIX веке и разрывали Европу на части в XX, не были борьбой европейцев с неевропейцами за господство или независимость, буржуазии с пролетариатом или однородного этнического или национального населения. Это были конфликты между империями, каждая из которых имела разнородное население и по-разному сочетала военную и экономическую мощь, пришедшую изнутри и из-за пределов европейских пространств. В XIX веке, как и в XVI веке, небольшое число европейских государств подталкивало друг друга к приобретению большего количества ресурсов за границей, а также на сопредельных территориях, или, по крайней мере, к тому, чтобы упредить других, которые могли бы попытаться это сделать. Какое-то время европейцам удавалось сдерживать конфликты, которые влекла за собой такая конкуренция, но основная проблема оставалась.
Колониальное правление не соответствовало и не могло соответствовать тотализирующему видению европейцев, переделывающих мир по своему образу и подобию или для своего использования. Компромиссы, которых требовала империя, оказались сильнее фантазий модернизирующего европейского колониализма.
11
.
СУВЕРЕНИТЕТ И ИМПЕРИЯ
Европа XIX века и ее ближнее зарубежье
В период между Венским конгрессом (1815 г.) и началом Первой мировой войны Европа оставалась спорным полем межимперской конкуренции. Соперничество, которое привело к поиску заморских колоний, не раз меняло и карту Европы. В XIX веке в Центральной Европе возникла новая империя (Германия); империя на востоке продолжала расширяться (Россия); империя-долгожитель сократилась, но сохранила и перестроила свое ядро (османы); а сложная монархия Габсбургов реорганизовала себя - и снова сложным образом. Имперские лидеры столкнулись с целым рядом проблем, поскольку новые идеологии и новые социальные связи угрожали нарушить устоявшиеся способы управления подданными и элитой. Великобритания, ставшая заокеанской сверхдержавой, и другие империи капиталистического авангарда использовали свои возросшие ресурсы в борьбе за земли и людей в Европе и ее ближнем зарубежье. Эта глава посвящена динамичному взаимодействию между соревнованиями между империями и реформами внутри них. Мы выделяем Российскую, Османскую, Германскую и Габсбургскую империи, поскольку каждая из них корректировала свою политику различий в соответствии с изменениями в географии имперской власти.
Войны - между империями и внутри них, в Европе и за ее пределами - сыграли важную роль в этих имперских реконфигурациях. Русские и османы, при поддержке европейских соперников, продолжали свою длинную серию войн, сменявшихся безрезультатными урегулированиями. Пруссаки сражались с датчанами и австрийцами, а также с французами; Габсбурги - с мятежными итальянцами, соперниками Германии и османами. Восстания против суверенитета России, Османской империи и Габсбургов, а также попытки революций ставили под угрозу власть правителей над своими подданными и открывали возможности для использования имперскими соперниками. Крымская война - крупное столкновение Российской, Османской, Британской и Французской империй в середине века - унесла около четырехсот тысяч жизней.
Если война была наиболее заметным способом взаимодействия империй, то экономическая мощь имела решающее значение для поддержания имперского контроля или попыток его расширения. Новое богатство, новые производственные процессы и новые способы организации труда неравномерно распространялись по континенту, нарушая отношения между имперскими правителями и их подданными, между подданными и между империями. Британская империя использовала оружие "свободной торговли" против уязвимых конкурентов на окраинах Европы, а Германский рейх превратил свои разнообразные регионы в промышленную державу.
Новые политические, культурные и интеллектуальные возможности преодолевали имперские границы. Подобно участникам движения против рабства, либералы, социалисты, анархисты, националисты, религиозные реформаторы и феминистки могли связываться друг с другом и продвигать свои идеи. "За вашу и нашу свободу" - таков был лозунг польских повстанцев против России в 1830 году. Такая сквозная мобилизация была кошмаром имперских правителей, для которых вертикальные связи с подданным населением были предпочтительным инструментом контроля.