Тенденции к созданию национальных государств даже в бывшей Британской империи смягчались стремлением сохранить некую всеобъемлющую структуру. После Второй мировой войны в Великобритании широко признали решающую роль колоний и доминионов в спасении империи. В то время как доминионы пытались более точно определить свое национальное гражданство, Великобритания в 1948 году создала своего рода гражданство империи, производное от основного гражданства в каждом доминионе, с включением в него колониальных подданных. Согласно этому законодательству, жители как колоний, так и доминионов имели право въезжать и жить на британских островах, сравнимое с правом граждан Французского союза въезжать в европейскую Францию.
Хотя прибытие небелых людей из колоний вызывало беспокойство как во Франции, так и в Великобритании, на какое-то время логика империи взяла верх над расовой логикой. Право на въезд бывших колониальных граждан в Великобританию и Францию сохранялось в течение нескольких лет после обретения колониями независимости. Но по мере того как колонии превращались в независимые государства, а возможности преобразования империи в федерацию сходили на нет, Франция и Британия все прочнее закреплялись в Европе. Со временем они провели более четкую национальную линию вокруг своего основного населения, несмотря на то что миграция из бывших колоний делала их жителей более смешанными. Имперские граждане превращались в "иммигрантов", и к 1970-м годам такие иммигранты находили все больше препятствий для въезда во Францию и Британию, поскольку обе страны перешли к исключающей концепции политического тела.
В Северной Африке и на Ближнем Востоке ситуация была не совсем колониальной, и траектория выхода из империи была не такой, как в Африке южнее Сахары. Завершение империи в Алжире, считавшемся неотъемлемой частью Франции, было особенно кровавым. Хорошо обеспеченные поселенцы и их союзники во французских военных и деловых кругах не позволили Франции ни спокойно подсчитать затраты и выгоды и найти пути отказа от империи, как в Западной Африке, ни выполнить обещания о полной интеграции всех алжирских граждан в состав Франции. Алжирские активисты, и без того отчужденные от французского государства, были разделены по поводу конкурирующих стратегий: классовая борьба, исламистский активизм вместе с другими мусульманами Северной Африки, национальное самоуправление в рамках своего рода французской федерации или полная национальная независимость. В начале 1950-х годов Фронт национального освобождения (ФНО) объединился вокруг цели независимости, но острые разногласия внутри движения сохранялись.
Вооруженная борьба НФО и контртеррор государства вызвали конфликт по обе стороны Средиземного моря, который угрожал основам республиканской Франции. Шарлю де Голлю пришлось использовать свой статус героя войны, чтобы сохранить работоспособность правительства в 1958 году. Применяя террор и пытки, французские военные выиграли главные сражения войны, оттеснив НФО к границам Алжира. Но это были пирровы победы, не приведшие ни к созданию жизнеспособного общества, ни к политически устойчивой позиции французского государства в мире, где большинство колоний, включая французские, уже стали независимыми. Хотя националистические и левые круги сохраняют миф о НФО как об образцовом антиколониальном движении, своим успехом в 1962 году он во многом был обязан тому, что другие проложили к нему путь - часто ненасильственными методами. А преодоление колониального гнета не было чем-то объединяющим: в НФО было так много различных представлений об освобожденном обществе и так много конкурирующих фракций, что гражданская война разразилась через несколько недель после того, как французы согласились признать независимость Алжира.
Французские лидеры, настаивавшие на том, что Алжир не был колонией, теперь реконструировали произошедшее как "деколонизацию" - отказ Франции от господства над другими. Быстрое бегство почти всего поселенческого населения Алжира, которого не ожидали французские лидеры , показало, что для этого элемента колониального общества бинарное представление о колониальных различиях стало самоисполняющимся пророчеством.