Но у правителей бывших колониальных и других стран, за которыми ухаживали Соединенные Штаты, были и другие варианты межимперской конкуренции. У Советского Союза тоже были свои внешние интриги и свои средства влияния. Модель централизованного экономического планирования СССР пришлась по душе правителям, чьим главным политическим активом был контроль над государством. На Кубе, во Вьетнаме и других странах советская (а в некоторых случаях и китайская) модель революционных преобразований оказывала влияние на активистов как в период вооруженной борьбы за государство, так и в ходе послереволюционных попыток переделать общество. В некоторых случаях, в частности в Индии, правительства отказывались выбирать между рыночной и плановой моделями, между советским и американским политическими лагерями и стремились сбалансировать различные экономические структуры и связи.
За годы соперничества в холодной войне Соединенные Штаты оказались скупым покровителем, а Советскому Союзу было не до того. Европейские государства, особенно скандинавские (без колоний, но с собственным опытом империи), выделяли гораздо больший процент своих национальных доходов на иностранную помощь. Ни одна из этих инициатив не продвинулась далеко в решении проблемы огромного неравенства, возникшего за предыдущие двести лет. Однако два главных соперника нанесли большой вред, оказывая военную поддержку репрессивным правительствам и партизанским движениям, считавшимся правыми.
Распад Советского Союза на некоторое время означал конец соперничества между двумя великими державами за клиентов и прокси-войн на бывших колониальных территориях. Несмотря на американский триумфализм, идея однополярного господства оказалась такой же иллюзией, как и идея эквивалентности национальных государств с их формальным суверенитетом. Социальные и политические разломы, оставшиеся после распада империй, были слишком многочисленны и глубоки, чтобы любая держава могла с ними справиться.
Свобода от империи
Если освобождение колоний от империи имело неоднозначные результаты, то некоторые государства, потерпевшие крах как империи, процветали как национальные государства, в их числе Германия (Западная Германия до 1989 года) и Япония. Потеря Японией колоний после 1945 года имела иные последствия, чем лишение Германии колоний после Первой мировой войны, и не в последнюю очередь из-за кризиса империи, который вызвали военные победы Японии в Юго-Восточной Азии.
Япония, как и Германия, стала оккупированной страной. Но оккупация не была колонизацией. Она не предполагала интеграции в имперское, американское целое. Она была ограничена во времени и амбициях, даже если оккупант обладал огромной властью над униженным, разоренным и обнищавшим населением. Соединенные Штаты и их союзники после колебаний решили не устранять японского императора и оставить в неприкосновенности многие крупные корпорации как Германии, так и Японии; они также постарались сделать так, чтобы милитаризм не вернулся ни туда, ни сюда. Соединенные Штаты хотели, чтобы ни одна из стран не была долгое время бременем для американских ресурсов и чтобы Западная Германия и Япония были интегрированы в капиталистическую мировую экономику. Обе побежденные страны обладали высокообразованным населением и превосходным уровнем ноу-хау в области промышленных технологий. Обладая ресурсами, накопленными в ходе предыдущей имперской карьеры, Германия и Япония были совершенно не похожи на колонизированный мир, и их экономическое восстановление было быстрым. Однако в течение четырех десятилетий поглощение Восточной Германии советским блоком поставило ее на другую траекторию - как государство-реплику, гораздо более бедное, чем ее западный сосед.
Германия и Япония освободились в фундаментальном смысле: от соперничества за империи и между ними. Для японцев демонтаж голландской, французской и британской империй в Юго-Восточной Азии в пользу ряда независимых государств устранил главный страх 1930-х годов - что источники сырья и доступ Японии к рынкам могут быть подорваны по прихоти европейских держав. Теперь Япония могла полагаться на мировые рынки в вопросах поставок и сбыта. Германии не нужно было беспокоиться о том, что Франция или Британия мобилизуют свои колониальные ресурсы, она могла занять свое место в качестве самосознательного национального государства наряду с все более национальной Францией и все более национальной Британией. Разделенная на восток и запад и находящаяся в тени экспансии СССР в Восточную Европу, Германия все же была вынуждена беспокоиться о другой сверхдержаве. Страх перед коммунизмом притягивал Западную Германию к другим западноевропейским государствам. Американская военная защита, а также план Маршалла помогли сделать возможной новую Европу, состоящую из суверенных, но сотрудничающих государств.