Владея Босфором, османы следили за тем, чтобы различные торговые группы могли продолжать свою деятельность и платить положенные им суммы. Анатолия привлекала купцов со всего Средиземноморья; их присутствие побуждало крестьян выращивать хлопок и другие культуры на экспорт. Сухопутные торговые маршруты из Азии проходили через Черное море, где венецианцы, генуэзцы и другие продолжали поддерживать связь со Средиземноморьем. Греческие купцы путешествовали по всему Средиземноморью; многие из них были подданными Османской империи. Торговые пути в Индийском океане, находившиеся в основном в руках гуджаратских, арабских и других мусульманских купцов, а также армянских и еврейских торговцев, были связаны с путями Персидского залива и Красного моря. Египет, соединяющий Красное море, Нил и Средиземное море, был важнейшим узлом евразийского обмена, а с 1517 года он стал провинцией Османской империи. Оттуда власть Османской империи распространялась на запад вдоль североафриканского побережья до Алжира, недалеко от Испании, вытесняя или присоединяя к себе племена, колонии, королевства, эмираты и соперничающие империи. Грозное положение Османов, контролировавших связи между Европой, Центральной Азией, Северной Африкой и Индией, подтолкнуло европейских мореплавателей к плаванию вокруг южной оконечности Африки, но эти дальние путешествия ни в коем случае не затмили морские и сухопутные маршруты.
Для поддержания функционирования этих разветвленных сетей требовалась как военная мощь - для контроля над портами и городами, так и закон - для защиты людей, которые занимались торговлей. Религиозные и родственные связи - между евреями, армянами, греками и другими - обеспечивали механизмы передачи информации и кредитов, а также доверия на больших расстояниях, в течение длительного времени и там, где взаимодействие с другими группами было неопределенным. Османская империя позволяла религиозным общинам самостоятельно решать большинство юридических вопросов и осуществлять собственные формы руководства - при условии, что они признавали сюзеренитет султана, платили налоги и поддерживали мир. Признание диаспор и их преимуществ позволило купцам соединить узловые точки торговли, транспорта и культуры. В то же время Анатолия, Балканы, Сирия и долина Нила обеспечивали сельскохозяйственные ресурсы и доходы, которые шли на содержание административного аппарата. Отличительной чертой Османской империи было не распространение однородной культуры среди местной элиты, а использование разнообразия на благо государства.
Инклюзивная экономика османов контрастирует с попытками монополий, которые пытались ввести западноевропейские империи, примером чего являются серебряные конвои между Испанской Америкой и Севильей. Опасность диверсифицированного подхода османов и их многочисленных сетей заключалась в том, что компоненты могли счесть имперский центр ненужным для своей деятельности или что они могли заключить более выгодные сделки с другими державами. Дезертирство и войны за контроль преследовали османов с востока, запада и середины. Габсбурги, как мы видели, много раз воевали за порты и территории вокруг Средиземноморья; венецианцы были то союзниками, то врагами Османов. На востоке главным врагом османов некоторое время была империя Сефевидов (1502-1722 гг.) в Иране, районе производства шелка и сухопутных связей. Религиозная терпимость османов не распространялась на Сефевидов, которые были мусульманами, но шиитами (глава 3). Как и в Западной Европе, разногласия внутри якобы универсального религиозного сообщества, в данном случае дома ислама, одновременно натравливали империи друг на друга и сдерживали их амбиции. С религиозными мотивами или без них, на огромном пространстве Османской империи повстанцы разных мастей - пираты, князья приграничных областей, бандиты - хотели получить часть власти в свои руки.
Как богатство сухопутных и морских связей Османской империи, так и необходимость их защиты заставляли османов сосредоточиться на мире, который они создали. В XVI и XVII веках у Османского государства не было особых причин для активного участия в растущей конкуренции за торговлю через Атлантику или вокруг мыса Доброй Надежды; ему и так было хорошо там, где он находился.
Сексуальная политика престолонаследия