Битву за выживание отечественных машиностроительных заводов, которая была нами проиграна, можно будет изобразить в будущем в виде напряжённого детектива. В первую очередь это, безусловно, относилось к производителям техники для парогазовых установок и их флагману – Ленинградскому Металлическому заводу. Начав в 1923 году с изготовления первой советской паровой турбины мощностью 2000 кВт, к 1970-м годам завод довёл единичную мощность выпускаемых им энергетических агрегатов до 800000 кВт на одном валу по паровым и 508000 кВт по гидравлическим турбинам. В 1960 году ЛМЗ выпущена газотурбинная установка мощностью 25 тыс. кВт, которая впоследствии несколько раз модернизировалась. Затем была изготовлена серия агрегатов мощностью 9 тыс. кВт, которые с высокой надёжностью работали на газоперекачивающих станциях.
Накопленный опыт и большой объём исследовательских работ позволили заводу изготовить крупнейшую в мире уникальную пиковую энергетическую газотурбинную установку мощностью 100 тыс. кВт с рекордными в то время показателями. Первый головной образец был введён в опытно-промышленную эксплуатацию в 1970 году на Краснодарской ТЭЦ. Всего в стране было пущено 10 подобных установок, а ещё 2 были проданы в Венгрию. В 1990 году на ГРЭС-3 «Мосэнерго» СССР смонтирован и включён в эксплуатацию головной образец газовой турбины ЛМЗ мощностью 150 тыс. кВт.
Однако в дальнейшем наша наука и энергомашиностроение плохо занимались доведением рабочих параметров этих установок до проектных показателей. Не случайно в зарубежных фирмах над их проектированием трудилось более 5 тысяч человек, а у нас на ЛМЗ отдел по газовым турбинам насчитывал всего 100 специалистов. Минэнерго СССР довольно пассивно относилось и к их внедрению в связи с отсутствием газа, дороговизной и достижением высокой эффективности и без них, за счёт внедрения теплофикации. Даже Совет Министров СССР проявлял в этом вопросе непонятную проволочку. К этому времени, уже второй год, благодаря усилиям М. Горбачёва, КНК СССР преобразовали в Контрольную палату Верховного Совета СССР, и мы получили право проверять работу этого органа и даже ЦК КПСС.
С этой проверкой у меня связан интересный случай. Когда я попросил у заместителя начальника общего отдела Правительства подобрать мне протоколы правительственной комиссии по газовым турбинам за последние пять лет, он вызвал своего работника и поручил ему эту работу. Лицо исполнителя показалось мне знакомым, и я спросил об этом своего визави. «Да это бывший министр газовой промышленности Виктор Черномырдин. После путча ГКЧП всех министров уволили и меня попросили пристроить его где-нибудь. Не знаю, что с ним делать», – закончил он свой диалог как-то безнадёжно, будто недовольный сотрудником. Позже я подумал, что Виктор Степанович уже успел достать начальника своим красноречием. Хотя в этом эпизоде он выглядел не выше молчаливого раба.
Мы написали председателю Правительства, что комиссия под руководством его заместителей собиралась и принимала решение более 20 раз. Каждое из них отличалось новизной и нестандартным мышлением. То предлагалось делать что-то вместе с итальянской фирмой «Ансальдо» и «АВВ» из ФРГ. То путь лежал совместно с тем же компаньоном, но через Финляндию. Каждое новое решение даже не пытался никто исполнять, так как Госплан накладывал на них вето из-за отсутствия средств. И невозможно было объяснить, почему в правительственных документах не находилось места для заданий на совершенствование отечественной техники.
В октябре 1993 года Департамент «Энергореновация», куда я перешёл работать после революции, провёл совещание на тему «Оценка остаточного ресурса элементов турбин ГТ-100-750 и мерах по продлению сроков их эксплуатации». ВТИ доложил о результатах своего, более чем двадцатилетнего наблюдения за работой агрегатов. Оказалось, что они блестяще оправдали возложенную на них функцию покрытия пиковых нагрузок в ЕЭС. Для большинства турбин надёжность во время самых тяжёлых режимов-пусков была очень высокой (до 100 %). А запускали их дважды в сутки в течение осенне-зимних максимумов в основном на 4 часа.
В то же время были отмечены серьёзные дефекты в конструкции турбин, снижающие ресурс и надёжность их работы: трещины в роторе низкого давления, неэффективность системы охлаждения ротора, коробление цилиндра, диафрагм, корпуса турбины. Головной институт обратил внимание и на то, что на ГРЭС-3 «Мосэнерго» уровень эксплуатации выше, чем на других электростанций, особенно на Краснодарской ТЭЦ, и поэтому там отказов в работе меньше. А в 1988 году одна из турбин этой электростанции проработала даже весь год без повреждений.
