Главный конструктор газовых турбин АО «ЛМЗ» А. Темиров рассказал, что заводу известны все выявленные за двадцать лет конструктивные недоработки, и он работает над их устранением и повышением эксплуатационных характеристик турбины. Мало того. Ведётся серьёзнейшая переработка документации сотки по её коренной модификации и превращении в основу для турбин нового поколения и повышенной мощности. Хотя организована работа по реконструкции агрегата была крайне неэффективно. Не был сооружён даже испытательный стенд.
Понимая, что отечественное газотурбинное производство на глазах теряет свои позиции и гибнет, мы повели борьбу за её спасение. Нам повезло, что в это же время, почувствовав угрозу, на свою защиту активно встало руководство машиностроительной Корпорации, и большое количество связанных с ней институтов и научных работников. Основной крен в их борьбе был сделан на использование колоссального опыта, связанного с длительной эксплуатацией турбины ГТ-100. В 1993 году в соответствии с заданием Минэнерго СССР специалистами НПО ЦКТИ, головного института в стране по котлостроению и жаропрочности металлов, АО ЛМЗ и ГРЭС-3 «Мосэнерго» было выполнено научно-техническое обоснование и проект коренной модернизации этой турбины с доведением начальной температуры газа на первом этапе до более или менее современного уровня 1100 градусов. Это позволяло обеспечить повышение КПД ГТУ до 35–36 %, мощности – на 30–40 тыс. кВт и существенно сократить выбросы окислов азота. Активнейшее участие в работе принял главный конструктор первых газовых турбин Вацлав Львович Полищук.
В связи с особой важностью и принципиальностью вопроса в Российской Академии наук была создана специальная комиссия во главе с главным специалистом страны по газотурбинной технике академиком О. Фаворским. В состав её вошло ещё несколько академиков, член – корреспондентов РАН и докторов наук, специализирующихся в этой области. Комиссия обратила внимание на ещё одну сторону вопроса: в программе чётко не были определены головные организации, отвечающие за выполнение каждого конкретного пункта, и что является результатом их работы, то есть сдаваемая продукция. Вместе с тем отмечено, что практически в каждом пункте на первом месте указан ВТИ, хотя известно, что этот институт сам никогда не разрабатывал никаких энергетических установок и не его это задача.
В то же время завершился первый этап доводки головного образца ГТЭ-150 с достижением начальной температуры газа до 950 градусов. Завод готов был к коммерческому использованию агрегата в энергетике, начиная с 1996 года. Предлагалось также выполнить несколько модификаций коренной модернизации ГТ-100, о чём говорилось выше. На этой основе прогнозировалось создание с минимальными затратами перспективных отечественных высокотемпературных газотурбинных установок и систем нового поколения.
В декабре 1994 года уже нашему департаменту удалось организовать на ГРЭС-3 «Мосэнерго» совещание по вопросу ускорения внедрения в энергетику парогазовых и газотурбинных технологий на базе отечественного оборудования совместно с презентацией в работе газовой турбины ЛМЗ мощностью 150 тыс. кВт. Успех был, пожалуй, больше, чем мы ожидали. Так уж случилось, но мы все были в душе какими-то безудержными патриотами и всегда гордились успехами страны. Но дело было не только в этом, а, главное, в том, что зарубежная турбина была ровно на порядок дороже доморощенного аналога. То есть вместо одного энергоблока имелась финансовая возможность с использованием отечественного оборудования реконструировать десять. А это уже при безденежном состоянии энергетики была существенная разница.
Были и другие соображения. По скудным сведениям, которые можно получить в период закрытой экономики из рекламы, а скорее слухов, эта самая ФАУ с пунктом 2, которую на наш рынок усиленно проталкивал Сименс, была довольно заурядной конструкцией и имела даже серьёзные недостатки. По имеющимся материалам вышло всего два экземпляра подобной модификации, и она была снята с производства с заменой на следующую модель с номером 3. И ещё. Эти агрегаты по разным каналам пихали везде, где только можно, часто без всяких расчётов экономической целесообразности. Я сам был свидетелем того, как президент РАО А. Дьяков на площадке Калининградской ГРЭС, где уже начались земляные работы, без всяких обоснований, неожиданно отдал команду директору ВНИПИЭнергопрома В. Варварскому выбросить старый проект, в котором предусматривалось использование проверенных наших трёхсоток, и начать проектирование заново, поставив в центре его это немецкое чудо с крыльями, как называли вторую модификацию за её изготовление совместно с газопроводами.
