Кстати, в энергетике есть лицо, которое вроде бы по названию его должности должно вплотную заниматься инвестициями и строительством, и нести за это ответственность. Это директор Фонда энергетического развития С. Пенкин. Он, естественно, не мог сказать, что всё плохо, что обновление основных фондов не идёт. Но неожиданно назвал две сегодняшние трудности, которые начисто опровергают его радость. «Реновация отрасли могла бы проходить более активно, но это, во многом, зависит от рациональности и эффективности реализации инвестиционных программ энергокомпаний. Ключевая проблема современной энергетики – отсутствие эффективной системы планирования и прогнозирования развития отрасли в связке с программами развития регионов и промышленности. Это зачастую приводит к излишним инвестициям, либо к недофинансированию объектов, реально необходимых регионам». Опять эта либеральная глупость: в современных условиях никаких планов. Пусть всё складывается стихийно. И есть культурные люди, которые до сих пор верят в подобную чепуху.
Начальник самого главного фонда вскрыл и другую, по его мнению, недоработку по внедрению реформ. «Также декларировалась, но была «забыта» ещё одна цель реформирования отрасли – снижение стоимости электроэнергии для конечного потребителя. Увы, за время проведения реформы стоимость многократно увеличилась и сегодня цены на электроэнергию сопоставимы с ценами США и Европы. Поэтому говорить о полном успехе реформы не совсем верно, тем не менее, основное предназначение своё реформа выполнила – деньги в отрасль пошли». Я никогда не думал, что у нас в стране основная цель любого дела состоит в том, чтобы деньги куда-нибудь пошли. У нас их умеют пристроить. Такому руководителю, как он, надо бы уметь оценить их эффективность использования. Но он отказался назвать процент обновления основных фондов, сколько ещё предстоит сделать и будет сделано? Почему обновление оборудования ведёт к росту цен на продукцию? И почему для него рост цен на электроэнергию, и значит на все товары и услуги, что ведёт к дальнейшему обнищанию и вымиранию населения России, не так важно, как то, что к отдельным воротилам пошла деньга. Или ему на фондах эти сложности не так уж заметны?
В отношении роли рынка С. Пенкин прямо сказал: «Та ситуация, которую мы видим сегодня на оптовом рынке электроэнергии и мощности, рынком в полной мере назвать, разумеется, нельзя, и отношения, которые складываются между субъектами этого процесса, являются далеко не рыночными – сильно влияние государства на игроков. На розничном рынке самого рынка нет в принципе. Рынок предполагает достаточное количество игроков, которые конкурируют за потребителя, за конкурентные цены. На наших площадках происходит просто купля-продажа электроэнергии. По ценам, которые транслируются с оптового рынка. Слово «рынок» здесь можно применить только по привычке, но никак не, по сути». Интересно, что этот господин ждёт значительного снижения себестоимости строительства и модернизации оборудования за счёт вступления страны в ВТО и увеличения доли иностранных компаний на нашем рынке.
В общем, все признали прямо или косвенно, что энергетика осталась без законодательства, без правил игры и без рынка, и поэтому продолжает разваливаться. Но что таких документов просто нельзя создать по условиям её сегодняшних свойств и особенностей капиталистической частной собственности, и что все эти издевательства привели к громадным потерям в стране и явились, в потакание Чубайсу, лишь видимостью, демократы предпочитают молчать, как говорится, в тряпочку.
Печальным опытом называют многие специалисты итоги приватизации в генерирующем секторе. Она не принесла желаемых инвестиций, но повлияла на значительное повышение тарифов. Например, вклад в финансирование строительства компаний с государственным участием более чем в 3,2 раза превышал в 2011 году инвестиции частных компаний, а их реализация по отношению к частникам была выше на 22 %. Позорным в этом плане считается схема и программа развития ЕЭС России на 2013–2019 годы. В ней предусматриваются вводы генерирующих мощностей в период с 2013 по 2015 годы соответственно 6,7; 9,3 и 8,5 ГВт, а в последующие четыре года освоение мощностей провальное уменьшается до 3,02; 2,8; 1,59 и 1,15 ГВт. И нет сил заставить владельцев компаний увеличить вклад инвестиций в развитие для поддержания стареющей электроэнергетики. Их источник пока один – тариф!
Из всего вышесказанного можно сделать твёрдый вывод: главное, что может спасти отечественную электроэнергетику от дальнейшего разграбления и полного развала – отказ от действующего в ней рынка. Большинство специалистов понимает, что при виртуальной, мгновенно потребляемой продукции, отсутствии физической возможности её складирования, рыночные отношения для предприятий естественного монополиста – нонсенс. Но доказать этот понятный всем факт в такой сложной системе было не просто, чем и воспользовался А. Чубайс для передачи, под прикрытием модных разговоров о рынке, громадных богатств в частные руки.
