Не случайно и марксистское учение полностью объясняет смену формаций в ходе развития человеческого сообщества чисто экономическими факторами: отставанием производственных отношений от развития производительных сил. То есть считалось, что переход от одной к другой из них происходил, как в кино, сам по себе, путём коренной смены способов труда. А как оценить эти понятия, чтобы увидеть эту всё меняющую разницу между ними, никто не знал. Когда разваливался СССР, быть может, возникло это отставание, но как можно было его определить, и что необходимо было делать при этом – философы и руководители партии не могли выяснить из классической теории. Решили поднять руки и сдаться на милость победителям. Они все, сдавшиеся и предавшие нас, вроде пленённого в войне фельдмаршала Паулюса, неплохо устроились за счёт гибели миллионов людей в стране и мире.
Подобное примитивное представление прогресса сообщества крайне слабо связано с историей мира, в которой большинство стран не прошло всех этих формаций, перескакивало через отдельные этапы развития, несмотря на отсталость производственной базы, и ничего: шли себе спокойно вперёд. В капитализм могут встраиваться самые различные отношения, даже рабство. Собственно, так оно и было. Рабство отменено в Англии в 1833 году, а в США и вообще в 1870, во время гражданской войны. Вот эти даты издания декретов, добытые в борьбе рабов, и стали ключевыми в смене производственных отношений, а не долгие годы их деформаций под напором прогресса производительных сил. Революционные выступления невольников заставили рабовладельцев изменить надстройку и дать им больше прав. Эти факты – ярчайшее доказательство моих мыслей о смене формаций. То, что рабство было встроено в колониях в капиталистический рынок и занимало в нём значительное место, факт также относительно бесспорный.
Законсервированный марксистский подход, да ещё в силу исторических причин ограниченный экономическими путами, и сегодня позволяет вроде бы создать новую революционную теорию, переписав на компьютере учение столетней давности с заменой названия старых производственных отношений. Так оно и происходит, и поэтому мало что даёт человечеству в смысле приближения его к истинным ценностям. Революционная коммунистическая теория, закомплексованная экономизмом, проявила себя лишь как бледное отражение изменившихся условий существования человечества, и стала помехой в его отрицании отрицания, давая ложные установки, а не активный инструмент преобразования мира. Почему-то никто не уделял внимания многовековой жертвенной борьбе эксплуатируемых масс, которая приводит к коренному изменению надстройки, а, вслед за ней, соответственно, к перемене производственных и многих других отношений в обществе.
Такая постановка вопроса сыграла фатальную роль в истории нашей Родины и стран народной демократии. Народ, вырвав в этих государствах собственность на основные средства производства из рук самодержавия, феодалов, капиталистов (чистой экономической формации в мире не бывает), посчитал, что дело сделано, и начал спокойно ждать действия объективных законов развития. А когда понял, что это бесперспективное занятие, но другого никто ему не придумал, растерялся, и, не зная, что делать с собственностью, решил снова отдать её бывшим хозяевам, которые, кстати, у нас в стране давно повымирали. У классиков марксизма – ленинизма конкретных ответов на возникшие вопросы не было. К. Маркс, В.И. Ленин и другие известные философы прошлого, находясь в плену экономических воззрений, естественно, не могли пойти дальше этой победы, считали, что, таким образом с капитализмом будет покончено, и только в общих чертах советовали идти к обществу изобилия, к небывалому расцвету экономики. Подобными формулировками они, как мы видели выше, определяли понятие «коммунизм» и его первую стадию – социализм, не уточняя цели и этапы этого труднейшего перехода. Да и не просто было это сделать. Уж слишком новые, масштабные и расплывчатые, не поддающиеся традиционной логике, были задачи.
