Во-вторых. К. Маркс смог уловить в ту пору в пока ещё достаточно бледных ростках буржуазии и пролетариата два будущих мощнейших антагонистических класса, смертельная схватка которых должна будет привести в дальнейшем к победе народа, большинства. То есть сам он видел возможность смены формаций только в результате политической борьбы. Однако всех тонкостей будущего их соперничества он предусмотреть не смог. Надо признать, что до конца, даже в тот период величайшего подвижничества человечества, пролетариат так и не сумел сыграть в истории свою, предполагаемую К. Марксом, решающую роль могильщика капитализма, ни в одной из стран. В результате наша революция, как и все остальные последующие коренные изменения в политической системе ряда государств, до сих пор происходили в основном по сценариям, коренным образом отличным от нарисованных основателями. И во многом это было связано с отсутствием правдивой, выверенной и глубоко научной революционной теории, которая могла бы стать надёжным навигатором для достаточно тёмных пролетарских революционных масс.
В-третьих. Пролетариат в середине прошлого века достиг мощи, позволявшей ему похоронить капитализм. Но вместо этого, он сам был сначала поражён в правах в созданном при его активном участии государстве, а затем и вновь загнан в предназначенный ему капиталом разряд быдла, людей второго сорта, причём преимущественно руками новой элиты, выросшей в социалистических условиях победившего большинства. Как с помощью марксистско-ленинской философии о переходе к более развитой экономической формации можно объяснить регресс в нашей стране от социализма к капитализму? Производственные отношения уже полностью были выстроены на основе общественной собственности на средства производства. Производительные силы также занимали передовые места в мире. Но контрреволюция свершилась. И произошла эта трагедия именно путём слепой борьбы народа, и прежде всего, интеллигенции, имеющей в виде идеологических рычагов для новых скрепов в жизни сообщества ложные посылы борьбы за мифическое расширение своих свобод, какие им были навязаны со стороны сильного противника их Родины. Под их воздействием они разрушали единую дисциплину национальной гвардии и задирались на командиров, подрывая их авторитет, вместо их достойного воспитания. Таким образом, разрушалась единственная непобедимая сила социалистического государства, не имеющего олигархических вооружённых формирований. При этом рабочий класс даже не интересовался сутью дела и тупо поддерживал своих ниспровергателей с пьедестала. Достаточно вспомнить забастовки шахтёров в конце восьмидесятых годов, о чём мы ещё поговорим.
Как следует, во всех этих заметных качественных подвижках решающими стали коренные, может быть, и ложно прогрессивные изменения надстройки, созданные теоретически, не в институтах, а в сознании активного слоя общества, первоначально в виде принятой народом идеологии либерализма. Её, я считаю, главной пружиной и вектором действий части населения, поверившей в основные её тезисы, по большей части построенные на обмане, и насильственно воплотившей её в жизнь. Этот ход революционного вызревания масс – важнейшее новое положение, которое, по моему мнению, должно занять центральное место в разработке скорректированной революционной теории и проходить в прогрессивном учение красной нитью. Главное, какими приёмами и действиями добиться такого эффекта, чтобы люди поверили новой идеологии и начал считать её своей.
В-четвёртых. Отсюда следует и главный вывод: результаты перемен в обществе в процессе перехода к более прогрессивному состоянию должны определяться по основному его признаку – состоянию демократизации, показывающему, в какой степени реальная власть принадлежит большинству населения.
А это целиком надстроечная категория. Причём, в дальнейшем я постараюсь чётко определить содержание этого понятия – демократизации, и тогда можно будет уверенно судить о приближении этого самого светлого будущего. Исходя из определения, становится понятным, почему, несмотря на рабовладельческий строй, Греция считается родиной демократии. В стране все крупные вопросы решал народный плебисцит. А для рабов, являвшимися пленными воинами и не считавшимися людьми, прав просто не требовалось. Этими качествами можно определить, что рабство было более прогрессивным с точки зрения демократии, чем феодализм.
4. Земная история человечества будет состоять из двух этапов: власти элиты и большинства (подлинного равноправия для всех).
