Она положила наволочку в шкаф, на дно. В этот вечер мы ничего не делали с лоскутками, но я только и думала о них. Ведь можно было бы шить, а это интересно. Из ткани получался наряд. Это было интереснее, чем моделировать из бумаги. Из бумаги выходили машины, у которых большая часть стыков были прямыми линиями. А тут и кривые линии, и даже круг.
58.
Я была в лесу. В очень старом лесу, где верхушки деревьев так высоко, что свет снова начинает заливать землю, проходя сквозь далекую листву. Корни деревьев были покрыты мхом, часто рядом со стволами росли молодые деревца, они были очень тоненькие, с маленькими листочками.
Навстречу мне вышел волк. Точнее, волчица. Это было понятно по ее морде. Она смотрела на меня спокойно, словно чего-то ждала. Я не люблю убегать во сне, чем больше бежишь, тем хуже. Потому я просто сделала шаг в ее сторону. Волчица не сдвинулась с места. Я сделала еще один шаг, она вильнула хвостом, как собака.
Я подошла к ней, и она уткнулась мне лбом в грудь. Я попробовала погладить ее по голове, шерстка у нее была мягкая, у основания почти черная, потом коричневая, а на кончиках почти рыжая. Она снова посмотрела на меня и мотнула головой вправо. А потом отошла от меня и, развернувшись, пошла за деревья. Я пошла за ней, и мы пришли к ее берлоге.
Не знаю почему, но я полезла за ней в ее жилище. Там мы просто легли на листья и уснули. Странно, но все пахло фиалками и еще немного персиками.
59.
Утром мы позавтракали и пошли к юннатам. Мама всё торопила нас. Оказалось, что папа сегодня должен уехать. Отъезд папы был плохой новостью, это его родной город, и он тут все знает. И его все знают, и рады нам просто потому, что мы его семья. А с мамой мы - просто с мамой. Очередная курортная семья. Только дом и знает, что мы здесь почти свои.
У дома юннатов мы позвонили в звонок, и к нам вышла очень советская учительница. Прямо как из фильма. У нее была высокая прическа, блузка с расшитым воротничком, коричневая жилетка и прямая юбка ниже колена, а еще коричневые туфли на невысоком каблуке. Она улыбнулась нам.
- Вы зачем пожаловали?
- За огурцами, помидорами, еще лук зеленый, - сказал папа.
- Ой, у нас как раз все теплицы забиты. В этом году дети перестарались, и урожая вышло очень много. Вы проходите, я сейчас все соберу.
Мы зашли всей семьей на территорию юннатов. Тропинка была обозначена деревянными квадратными досками, от нагрузки они немного смещались по мягкой земле то влево, то в право. Однако учительница цокала каблучками по ним так, словно это обычный паркет. У нее была идеально прямая спина, и двигалась она почти как робот или английская леди.
Мы зашли в деревянный домик. Слева была комната администрации, а справа живой уголок, правда за закрытыми дверями. Я прилипла к стеклу в дверях и пыталась разглядеть хоть что-нибудь. Стекла были витражные, их покрывали крупные розовые лилии.
Я разглядела клетку с ежиком и еще клетку с зайцем. Судя по звукам, там были еще и птички.
- Можем попросить, чтобы комнату открыли, и ты посмотришь зверушек, - сказала мама.
Я стала ждать возвращения учительницы. Пришла она с двумя большими пакетами. Папа отдал ей пятьдесят рублей и спросил, можно ли нам посмотреть животных. Но у нее ключа не оказалась.
Обратно мы дошли быстро.
Родители начали делать салат, а я сидела на кресле и думала, что же будет вечером, ведь день начался очень плохо. Хотя в Енисейске даже плохой день был теплее и радостнее, чем в Красноярске любой день в году.
60.
Папа уехал еще до обеда. Мы проводили его на автобус. Хорошо быть взрослым, тебя не заставляют есть. Правда, салат вкусный, но папа его все равно не ел. На прощание папа нас всех расцеловал, правда мама сначала отказывалась, строго говоря целовать сначала нас. Папа всегда на прощание целует трижды, в обе щеки и в нос. При этом он исколет тебе все щеки своей бородищей с усами. После того как он целует тебя, надо так же поцеловать его. Я всегда этого стесняюсь. В семье у нас обнимаются только мама и Динька постоянно. Потому я всегда стесняюсь обниматься и, тем более, целовать кого-то, слишком редко это происходит. И дело не в том, что мы друг друга не любим, мы все конечно боимся маму, но в целом мы просто не проявляем эмоций. Эмоции - это лишняя окраска, мама говорит, что они отнимают силы.
Когда папа нас расцеловал, мама наконец сдалась. По ее лицу было понятно, что ей тоже не нравится его борода. Хотя, это она сказала ее отрастить, а то он от студента не отличался.
Вытерпев его поцелуи, она наигранно и нарочито зажала его голову между ладоней и начала чмокать, - не целовать, а именно чмокать. Выходило так, словно она хочет показать, что она тут главная, а он скорее домашнее животное, или даже ее слуга. Папа рассмеялся, взял сумку и зашел в автобус, который скоро отъехал.
Потом мы пошли в центр, и там мама зашла в магазин, где было много серых отдельных прилавков. Мама смотрела что-то из книг, а я увидела маленьких куколок в пластиковых чехлах.
