– У меня день рождения на следующей неделе, – сказал Пол, когда они поднимались по нагретому июньским солнцем длинному красноватому склону холма. – Папа обещал послать мне в подарок нечто, что не сможет меня не обрадовать. Видно, подарок уже пришел, потому что бабушка держит на замке ящик книжного шкафа, что на нее не похоже. А когда я спросил, почему ящик заперт, она с таинственным видом ответила, что маленькому мальчику нельзя быть таким любопытным. Что может быть лучше дня рождения? Ничего. Вы согласны? Мне исполняется одиннадцать. Глядя на меня, этого не скажешь, правда? Бабушка говорит, что я такой недоросток, потому что ем мало овсянки. Это не так. Я стараюсь как могу, но бабушка накладывает такие огромные порции… от чистого сердца, конечно. С тех пор, когда мы с вами возвращались домой после воскресной школы и разговорились о молитве… И вы еще сказали, что, попадая в затруднительное положение, нужно просить Бога о помощи, я каждый раз перед сном прошу, чтобы Он послал мне достаточно сил справиться с утренней порцией овсянки. Пока не удается, и я теряюсь в догадках – то ли у меня молитва слабая, то ли овсянки слишком много. Бабушка говорит, что папа вырос на овсянке, и в его случае овсянка сделала свое дело на отлично – посмотрели бы вы на его плечи! Но иногда мне кажется, – закончил Пол со вздохом, – что эта овсянка меня до добра не доведет.
Пол в эту минуту не смотрел на Энн, и она позволила себе улыбнуться. Все в Эйвонли знали, что миссис Ирвинг воспитывает внука в соответствии со старыми представлениями о нормах в поведении и питании детей.
– Будем надеяться, что все обойдется, – весело проговорила Энн. – Кстати, как поживают твои друзья на берегу? Как старший Брат Матрос? Хорошо себя ведет?
– А что ему остается? – ответил с достоинством Пол. – Он знает, что в противном случае я не буду с ним водиться. Но, думаю, в голове у него бродят коварные планы.
– А Нора уже узнала о существовании Златокудрой Дамы?
– Еще нет. Но, мне кажется, у нее возникли подозрения. Я почти уверен, что она следила за мной, когда я в прошлый раз ходил в пещеру. Мне все равно, узнает она или нет – я волнуюсь только за нее, не хочу, чтобы ее чувства пострадали. Но если она сама напрашивается – тут уж ничего не поделаешь.
– Как ты думаешь, если я как-нибудь пойду с тобой вечером на берег, я смогу увидеть твоих скальных друзей?
Пол серьезно покачал головой.
– Нет, не думаю. Только я могу их видеть. Но вы встретите там других – собственных скальных друзей. Вы как раз из тех, кто может их видеть. Мы оба принадлежим к таким людям. Вы ведь это знаете, – прибавил Пол, дружески сжимая ее руку. – И это чудесно, правда?
– Правда, – согласилась Энн, и их сияющие глаза – серые и голубые – встретились. Оба знали, как «прекрасно царство, которое воображение открывает взору», и знали дорогу в этот счастливый край. Там в долине у ручья вечно цветет роза радости; на небе всегда сияет солнце и нет туч; нежные колокольчики никогда не звучат фальшиво; и вокруг одни родственные души. Карта этой страны, лежащей «к востоку от солнца и к западу от луны», не имеет цены, ее не купишь ни на одной распродаже мира. Дар познать эту страну дается ребенку при рождении добрыми феями, и он не утрачивается с годами. Лучше обладать им и жить на чердаке, чем без него – в роскошном дворце.
Кладбище Эйвонли оставалось все тем же густо поросшим травой уединенным местом, как и много лет назад. «Улучшатели» присматривались к нему, и на последнем заседании Присцилла Грант сделала доклад о состоянии современных кладбищ. В будущем «улучшатели» планировали заменить пошатнувшийся, поросший лишайником старый дощатый забор аккуратной проволочной изгородью, скосить траву и поправить осевшие надгробия.
Энн положила на могилу Мэтью принесенные цветы, а затем пошла в дальний угол кладбища, где под сенью тополей спала вечным сном Эстер Грей. Со времен весеннего пикника Энн каждый раз, навещая Мэтью, не забывала положить несколько цветков и на могилу Эстер. Предыдущим вечером она совершила паломничество в заброшенный маленький садик и нарвала там букет из посаженных еще Эстер белых роз.
– Мне кажется, тебе эти цветы дороже всех остальных, – тихо проговорила Энн.
Она еще сидела у могилы, когда на траву рядом упала тень, и Энн, подняв голову, увидела миссис Аллен. Домой они пошли вместе.
Миссис Аллен уже не была похожа на ту юную новобрачную, которую пять лет назад привез в Эйвонли новый священник. Померкла былая свежесть и яркость красок, фигура утратила девичью гибкость, а под глазами и около рта пролегли тонкие морщинки. Крошечный холмик на этом кладбище был их причиной, а в последнее время, когда заболел маленький сын, прибавились новые. Но ямочки на щеках были по-прежнему прелестны, взгляд остался таким же ясным, чистым и искренним, а утраченная девичья свежесть с лихвой компенсировалась мудростью и любовью.
– Ты, наверно, вся в предвкушении каникул? – спросила миссис Аллен, когда они покинули кладбище.
Энн кивнула.
