– Двадцать долларов, – сказа Энн. С этим семейством она раньше дел не вела, иначе не назвала бы сразу свою цену.
– Надо подумать, – осторожно произнесла мисс Сара. – К счастью, блюдо принадлежит мне, иначе я никогда не осмелилась бы продавать его в отсутствие Марты. Но она и так поднимет шум. У нас хозяйка в доме Марта. Мне ужасно надоело жить под каблуком у сестры. Ну входите же в дом. Представляю, как вы устали и проголодались. Я напою вас чаем, но предупреждаю, к чаю могу предложить только хлеб с маслом и сливки. Пирог, сыр и варенье Марта перед отъездом заперла на ключ. Она всегда так делает, когда отлучается. Говорит, что, если придут гости, я могу все растранжирить.
Девушки очень проголодались и всему были рады. Еда у мисс Сары была вкусной и свежей – и хлеб, и масло, и сливки, и девушки ели с большим аппетитом. Когда с чаем было покончено, мисс Сара сказала:
– Не знаю, готова ли я расстаться с блюдом? Оно стоит двадцать пять долларов. Это старинное блюдо.
Диана тихонько толкнула Энн под столом ногой, что означало: «Не соглашайся, прояви выдержку. Она отдаст и за двадцать». Но Энн не желала рисковать – для нее это блюдо было бесценным. Она быстро согласилась на двадцать пять, и в глазах у мисс Сары промелькнула жалость – не продешевила ли она?
– Хорошо. Оно ваше. Деньги мне сейчас нужны. Дело в том, – мисс Сара горделиво вскинула голову, ее впалые щеки окрасились румянцем, – что я выхожу замуж за Лютера Уолесса. Он сделал мне предложение еще двадцать лет назад. Мне он тоже был по душе, но отец отказал ему, потому что Лютер был беден. Наверное, нужно было бороться за свое счастье, но я была робкой и боялась отца. Тогда я еще не знала, что жених в наши дни – большая редкость.
Когда девушки отъехали на безопасное расстояние – Диана управляла пони, а Энн сидела, бережно держа на коленях желанное блюдо, – освеженная дождем, безлюдная, зеленая дорога огласилась звонким девичьим смехом.
– Завтра в городе я развлеку твою тетю Жозефину рассказом об этом удивительном, полном приключений дне. Испытаний было достаточно, но теперь все позади. Я получила блюдо, а дождь прибил на дороге пыль. Все хорошо, что хорошо кончается.
– Мы еще не добрались до дома, – сказала Диана с сомнением в голосе. – Кто знает, что еще с нами будет? К тебе так и льнут разные приключения, Энн.
– Некоторым людям на них везет, – безмятежно проговорила Энн. – Тут уж ничего не поделаешь.
– В конце концов, – сказала Энн однажды Марилле, – самые милые и приятные дни не те, когда случается нечто необыкновенное, волнующее и интересное, а те, которые полны маленьких, незатейливых радостей, скользящих одна за другой, как жемчужины на нитке.
Именно такой и была в основном жизнь в Зеленых Крышах. Ведь разные происшествия и неприятности у Энн, как и у остальных людей, не сваливались на нее в один день, а распределялись по всему году, и между ними шла череда безмятежных, счастливых дней, полных работы и мечтаний, учебы и смеха. Именно таким и был один день в конце августа. Утром Энн и Диана перевезли на песчаный берег пруда счастливых близнецов, которые собирали там «сладкую траву» и плескались в воде под звуки древней песни, которую ветер принес еще с тех времен, когда мир был молодым.
Днем Энн пешком отправилась к дому Ирвингов навестить Пола. Она застала мальчика у густого ельника, загораживающего дом с севера, он лежал на траве, погруженный в чтение волшебных сказок. Пол радостно вскочил, завидев Энн.
– Как я рад, что вы пришли, – пылко воскликнул он. – Бабушки нет дома, но вы ведь останетесь и выпьете со мной чаю? Одному пить чай грустно, вы ведь понимаете. Я серьезно склонялся к тому, чтобы пригласить к чаю Мэри Джо, но знал, что бабушке это не понравится. «Французы должны знать свое место», – говорит она. Да с Мэри Джо и разговаривать трудно. Она только смеется и повторяет: «Много я повидала на своем веку мальчишек, но такого не видела!» Разве это можно назвать разговором!
– Конечно же, я останусь и с удовольствием выпью чаю, – весело ответила Энн. – Как я ждала этого приглашения! У меня каждый раз слюнки текут, как только вспомню песочное печенье твоей бабушки.
Вид у Пола стал озабоченным.
– Если б это зависело от меня, – сказал он, стоя перед Энн с засунутыми в карманы руками; его лицо омрачила тревога, – я был бы счастлив предложить вам печенье. Но все в руках Мэри Джо. Я слышал, как, уходя, бабушка наказала ей не давать мне песочного печенья, ибо оно слишком жирное и плохо переваривается детьми. Но, может, Мэри Джо принесет его для вас, если я пообещаю, что сам к нему не прикоснусь. Будем надеяться на лучшее.
– Да, будем, – согласилась Энн, которую устраивал такой оптимистический взгляд на вещи. – Но если Мэри Джо проявит твердость и откажет мне в печенье, это ничего не изменит. Пусть это тебя не волнует.
– Вы правда не огорчитесь? – с беспокойством спросил Пол.
– Даже не сомневайся, дорогой!
