Ох, если бы только экзамен по геометрии остался уже позади! Но, как говорит миссис Линд, солнце по-прежнему будет вставать и садиться, сдам я геометрию или нет. Это так и есть, но мало меня утешает. Лучше пусть оно остановится, если я провалюсь.
Наконец и экзамен по геометрии, и все прочие прошли положенным чередом, и в пятницу вечером Энни, порядком уставшая, но овеянная предчувствием триумфа, прибыла домой и встретилась с прибежавшей к Катбертам Дианой. Встретились они так, словно были в разлуке много лет.
– Просто не верится, что я снова вижу тебя, дорогая моя старушка! – кинулась ей навстречу Диана. – Кажется, целая вечность прошла с твоего отъезда. Ну, рассказывай же, как дела!
– Полагаю, недурно. Только насчёт геометрии сомневаюсь, сдала ли. Мерзкое подозрение, что провалилась. Но как же прекрасно вернуться! Нет места в мире красивей и лучше Зелёных Мансард.
– А остальные справились? – продолжала расспросы Диана.
– Девочки не уверены, что сдали, но мне кажется, у них всё неплохо. Джози похвасталась, что геометрия была для неё легче некуда – она бы и в девять лет с ней справилась. Муди Сперджон не перестаёт твердить, что провалил историю, а Чарли считает, что провалил алгебру. Но на самом деле нам остаётся только гадать, пока не опубликованы списки поступивших. А это произойдёт не раньше чем через две недели. Представляешь себе, Диана, целые две недели неизвестности! Хотела бы я беспробудно заснуть и спать до тех пор, пока не наступит ясность.
Диана, зная, что бесполезно спрашивать, как дела у Гилберта Блайта, просто сказала:
– Да не беспокойся. Пройдёшь ты.
– Предпочла бы вообще не сдать и не пройти, чем оказаться в конце списка! – воскликнула Энни, подразумевая (и Диана вполне это поняла), что успех для неё будет неполным и даже горьким, если ей не удалось обогнать Гилберта Блайта.
Ради этой цели она напрягала на экзаменах каждый свой нерв – и именно то же самое творилось с Гилбертом. В городе они встречались не меньше дюжины раз, но проходили мимо, как незнакомцы, и с каждой новой встречей Энни всё выше вскидывала голову, при этом всё сильней сожалея в душе, что отвергла предложенную Гилбертом дружбу, и всё решительнее стремилась превзойти его на экзаменах.
Она знала: всё младшее поколение жителей Авонли крайне заинтриговано вопросом, кто из них окажется первым. Ей даже было известно, что Джимми Гловер и Нед Райт делали ставки на победителя, а Джози Пай всем твердила: «Да без сомнения, Гилберт – первый». Энни до дрожи страшилась такого исхода. Он принёс бы ей невыносимое унижение. Но у неё была и другая причина страстно жаждать победы. Она хотела всех превзойти ради Мэттью и Мариллы. Особенно ради Мэттью, который перед её отъездом сказал: «Убеждён, ты заткнёшь за пояс весь остров». Сама Энни не представляла себе этого даже в самых смелых мечтах, но отчаянно стремилась попасть в первый десяток списка, предвкушая, как засияют от гордости карие глаза Мэттью, если она этого добьётся. Это стало бы для неё высшей наградой за тяжкие труды и терпеливую борьбу с лишёнными простора для воображения уравнениями и спряжениями.
На исходе двухнедельного срока Энни тоже начала «осаждать» почтовое отделение. Компанию ей составляли сходящие с ума Джейн, Руби и Джози. Когда они открывали свежие номера шарлоттаунских газет, руки у них тряслись, а внутри всё стыло от леденящего холода так же, как во время экзаменов. Но списка, однако, всё не было. Чарли и Гилберт тоже наведывались на почту, а Муди Сперджон старательно обходил её стороной.
– Не хватает у меня мужества пойти и хладнокровно посмотреть в газету, – признался он Энни. – Лучше пусть кто-нибудь неожиданно ко мне явится и сообщит, прошёл я или нет.
Когда двухнедельный срок миновал, а список так и не появился, Энни почувствовала, что силы её на исходе. Аппетит у неё пропал, и ничто из происходящего в Авонли вовсе её не тревожило. Миссис Линд была совершенно не удивлена ситуацией с поступавшими. «Чего ещё можно ожидать, когда вопросами образования занимается консерватор?» – заявила она. Мэттью заметил бледность и апатию Энни, а увидев однажды, как она угрюмо и вяло плетётся с почты домой, всерьёз подумал, что, наверное, на следующих выборах проголосует за либералов.
Но наконец наступил вечер, когда новости всё же пришли. Энни сидела в своей мансарде у отворённого окна. Лицо её овевал ветерок, напоённый ароматом цветов из сада. Шёпот канадских тополей ласкал её слух, отвлекая от мирских забот и мучительных волнений. Сумерки, окрашенные на западе розовым светом заката, таили в себе упоительное очарование.
Замечтавшаяся Энни уже пыталась вообразить, как выглядит Дух Заката, когда вдруг увидела Диану, которая мчалась вниз мимо елей, по бревенчатому мосту, вверх по холму, и в руках у неё трепыхалась… газета!
