– Вид у неё приличный и аккуратный. Мне нравится, как ты уложила ей волосы, но подозреваю, что это платье она испортит в своих поездках туда-сюда по росе и пыли. Да и тонковато оно для ночной сырости. Органди – самая непрактичная ткань на свете. Я предупреждала Мэттью, когда он отправился за покупками, но ему в последнее время бесполезно что-либо говорить. Было время, когда он к моим советам прислушивался, а теперь знай себе покупает для Энни всё подряд без оглядки. А продавцы в Кармоди и рады: наговорят ему, что вещь модная и красивая, он и давай швыряться деньгами. Энни, юбку держи подальше от колеса и надень тёплый жакет.
Спускаясь вниз, Марилла с гордостью думала, что их Энни очень мило выглядит с новой причёской, и с сожалением – что они с Мэттью не увидят её сегодня на сцене.
– Для моего платья сегодня и в самом деле слишком сыро? – встревоженно поинтересовалась Энни у Дианы.
– Да ничуть, – подруга, подняв штору, выглянула на улицу. – Прекрасный вечер. И росы будет не так уж много. О, какая луна!
– Я так рада, что у меня окно выходит на восток! – Энни подошла и встала рядом с Дианой. – Чудесно видеть, как утро поднимается над длинными холмами, сияет сквозь острые верхушки елей – и каждый раз совершенно по-новому. Когда я это вижу, у меня словно вся душа омывается самым первым солнечным светом. О Диана, как же мне будет этого не хватать, когда я через месяц уеду в город.
– Только не говори о своём отъезде сегодня, – отмахнулась Диана. – Даже думать о нём не хочу, до того мне становится грустно. А я хочу веселиться сегодня вечером. Что ты будешь читать, Энни? Волнуешься?
– Нисколечко. Я же часто читала на публике. Буду читать «Клятву девы»[40], она такая трогательная. Лаура Спенсер выступит с чем-то юмористическим, но я предпочитаю вызывать у людей не смех, а слёзы.
– А что ты прочитаешь на бис, если вызовут?
– Им и в голову не придёт вызывать меня на бис, – усмехнулась Энни, хоть втайне надеялась, что вызовут, и уже воображала, как утром за завтраком расскажет об этом Мэттью. – Поспешим, Диана. Я слышу, что Джейн и Билли уже приехали.
Билли Эндрюс пожелал, чтобы Энни заняла место рядом с ним на переднем сиденье. Она села туда с неохотой, потому что предпочла бы составить компанию девочкам и весело болтать с ними всю дорогу. Для веселья Билли был неподходящей компанией. Лет двадцати, высокий, толстый, флегматичный, с круглым невыразительным лицом, он к тому же совершенно не умел поддерживать разговор. Он восхищался Энни, и его распирало от гордости при мысли, что эта красивая стройная девушка едет с ним рядом. Однако, когда она, отвлекаясь от девочек, с которыми разговаривала через плечо, бросала ему какую-нибудь вежливую фразу, он так терялся в поисках ответа, что ему оставалось лишь улыбаться или смущённо хмыкать.
Атмосфера праздника царила даже на дороге, заполненной множеством экипажей, которые направлялись к «Белым Пескам». Весёлые голоса и смех разносились по всей округе. Гостиница была ярко освещена.
Дама из концертного комитета встретила Энни у входа и сопроводила её в гримёрку, где уже собрались члены шарлоттаунского филармонического клуба. Взглянув на них, Энни вдруг почувствовала себя деревенской замарашкой. Платье её, казавшееся в восточной мансарде верхом изящества, теперь представилось ей блёклым и заурядным в окружении шуршащих шелков и кружев. Жемчужные бусы померкли рядом с ослепительно сверкающими бриллиантами на статной красивой даме. И какой жалкой показалась Энни крохотная Дианина белая роза по сравнению с яркими экзотическими цветами на нарядах других дам!
Сняв шляпу и жакет, Энни в отчаянии забилась в дальний уголок, испытывая острое желание как можно скорее вернуться в свою милую комнатку.
Ещё хуже она почувствовала себя на сцене большого зала гостиницы. Электрический свет бил в глаза, запах духов дурманил, гул голосов не давал сосредоточиться. Как же Энни хотела оказаться среди зрителей, вместе с Дианой и Джейн, которые беззаботно болтали в заднем ряду! Но она стояла, зажатая между полной леди в розовых шелках и высокомерной девушкой в белом кружевном платье. Полная леди то и дело поворачивалась к Энни и пристально глядела на неё сквозь очки. Энни, и так уже взвинченная, едва сдерживалась, чтобы не вскрикнуть. А кружевная девица развлекала свою подругу, громко вещая «о деревенских простушках» и «доморощенных сельских талантах», над которыми собиралась позабавиться на этом концерте. Энни трясло, в ней крепла уверенность, что она будет ненавидеть эту девицу до конца своих дней.
