– Буду хранить тайну, как мёртвая, – пообещала Энни. – Но… Ах, Марилла, вы позволите мне по этому случаю испечь торт? Я ужасно хочу сделать что-нибудь для миссис Аллан. Вы же знаете, я научилась неплохо делать многослойные торты.
В понедельник и вторник в Зелёных Мансардах шли большие приготовления. Визит священника и его жены к чаю считался делом серьёзным, и Марилла решительно настроилась на приём, который затмит всех прочих хозяек Авонли.
Энни была вне себя от волнения и восторга. Во вторник вечером, когда они вместе с Дианой сидели на красных камнях возле Пузырьков Дриады, выводя смолистыми пихтовыми веточками радужные круги на воде, она поделилась с подругой своим беспокойством.
– Всё готово, Диана, кроме моего торта, который мне предстоит испечь завтра утром, и содового печенья, которое Марилла испечёт прямо к чаю. Можешь не сомневаться: мы с ней провели два очень насыщенных дня. Принимать семью священника – это очень большая ответственность. Раньше мне никогда ни к чему подобному не приходилось готовиться. Посмотрела бы ты сейчас на нашу кладовку – вот это, скажу тебе, зрелище! Холодец из курицы и холодный язык, два вида желе – красное и жёлтое, лимонный пирог со взбитыми сливками, вишнёвый пирог, три вида печенья, кекс с цукатами, Мариллино знаменитое варенье из жёлтых слив, которое она хранит специально для священников, и фунтовый кекс. А ещё будут мой слоёный торт, Мариллино печенье, свежеиспечённый хлеб и старый. Старый – это на случай, если у священника несварение желудка. Мисс Линд утверждает, что у всех священников есть несварение, но я полагаю, у мистера Аллана его пока нет. Он ещё слишком мало проработал священником, чтобы это успело плохо сказаться на его организме. Ох, Диана, как только подумаю о своём торте, меня просто в дрожь бросает. Вдруг он окажется неудачным? Прошлой ночью мне даже приснился страшнющий гоблин. Он гнался за мной, а вместо головы у него был слоёный торт.
– Да успокойся. Всё у тебя прекрасно получится, – принялась заверять её Диана, которая по натуре была утешительницей. – Во всяком случае, тот торт, который мы ели в Дикой Свободе пару недель назад, я смело могу назвать образцом элегантности.
– Только у тортов есть противное свойство выходить неудачными как раз тогда, когда хочешь, чтобы они получились самыми лучшими, – вздохнула Энни, пустив по воде особенно густо обмазанную смолой веточку. – Что ж, главное – не забыть о муке, а в остальном положиться на провидение. Ой, погляди, Диана, какая прекрасная радуга получилась! Как ты думаешь, когда мы уйдём, дриада появится и повяжет её себе на голову вроде косынки?
– Ты же знаешь, дриады не существуют, – сказала Диана.
Причиной такого ответа была её мама, которая до того рассердилась, узнав о Призрачном лесе, что Диана с тех пор предпочитала не поддаваться рискованным полётам воображения и благоразумно утратила веру даже в безобидных дриад.
– Но так легко представить, что они есть, – возразила Энни. – Я каждый вечер гляжу перед сном в окно и думаю: а вдруг здесь в самом деле сидит дриада и расчёсывает локоны, глядя в ручей вместо зеркала? А иногда по утрам я ищу её следы на росе. Диана, я не хочу отказываться от своей веры в дриаду.
В среду утром Энни поднялась на рассвете. Волнение не позволило ей спать дольше, да к тому же она подхватила насморк, побродив вечером в ледяной воде ручья. Но в столь знаменательный день убавить её интерес к кулинарии могло бы лишь воспаление лёгких с высочайшей температурой. Позавтракав, она приступила к изготовлению торта.
– Уверена, что на сей раз ничего не забыла, – сказала она с протяжным выдохом, когда коржи наконец оказались в духовке. – Как вы думаете, Марилла, бисквит поднимется? Вдруг разрыхлитель плохой? Я взяла его из новой банки, а миссис Линд говорит, что никогда нельзя быть уверенной, что купила качественный разрыхлитель, когда сплошь и рядом подсовывают подделки. Она говорит, правительству давно пора заняться этим вопросом, но не дождёшься, пока у власти стоят консерваторы. Марилла, что будет, если коржи не поднимутся?
– У нас много всего и без этого, – невозмутимо отнеслась к её опасениям та.
Коржи поднялись и вышли из духовки воздушными, лёгкими, как золотая пена. Энни, раскрасневшись от радости, промазала их слоями рубинового желе. Воображение уже рисовало ей миссис Аллан, которая с удовольствием ест её торт и, возможно, даже просит ещё кусочек.
– Вы, конечно, достанете лучший сервиз, Марилла. Можно я украшу стол папоротниками и шиповником?
– Пустое, – фыркнула Марилла. – Главное на столе – еда, а не легкомысленные украшения.
– Но миссис Барри украшала для них стол цветами, – в словах Энни таилась хитрость библейского змея. – И священнику очень понравилось. Он сказал, что пирует не только желудком, но и глазами. По-моему, это замечательный комплимент.
– Делай как знаешь, – согласилась Марилла, не желая ни в чём уступать пальму первенства миссис Барри или кому-то ещё в Авонли. – Только учти: на столе должно остаться достаточно места для тарелок и для еды.
