– Думаю, я плакала не из-за того, что он мне так уж сильно нравится, – с задумчивым видом объяснила Энни, – а потому что все остальные плакали. Первой начала Руби Гиллис, хотя мы раньше от неё только и слышали, как она его ненавидит. Но стоило ему встать и обратиться к нам с прощальной речью, слёзы у неё так и хлынули. А следом за ней – у всех других девочек. Одна за другой разрыдались. Я до последнего сдерживалась, Марилла. Специально припомнила все случаи, когда мистер Филипс меня унижал. И как с Гил… с мальчиком заставил сидеть, и как нарочно написал на доске моё имя без «и», и как называл меня самой тупой в геометрии, и как над моим правописанием смеялся. Ну и другие случаи, когда он был очень противным и саркастичным. Но в результате мне тоже не удалось сдержаться. И Джейн Эндрюс, которая целый год уверяла, что, когда мистер Филипс уедет, даже слезинки не проронит, а, наоборот, только обрадуется, сегодня тряслась от рыданий сильнее нас всех и даже была вынуждена одолжить платок у брата. Мальчики-то, конечно, не плакали, а она, выходя из дома, не догадалась запастись вторым носовым платком. О, как же это было душещипательно! Мистер Филипс произнёс такую прощальную речь!.. Она начиналась словами: «Пришло нам время расстаться», – и мы все сразу ужасно растрогались. И у него самого слёзы на глаза выступили. А я вдруг начала ужасно раскаиваться за все случаи, когда болтала во время уроков, рисовала на него карикатуры на грифельной доске или что-то плохое о нём говорила. Ах, как мне теперь жаль! Взять бы вовремя себя в руки, Марилла, и превратиться в такую же идеальную школьницу, как Минни Эндрюс. Её-то совесть чиста перед ним. Мы, девочки, потом плакали всю дорогу из школы домой. Кэрри Слоан то и дело повторяла: «Пришло нам время расстаться». И хотя мы к тому моменту уже успокоились, снова начали рыдать. Мне невероятно грустно, Марилла. Но нельзя же быть вечно погружённой в пучину отчаяния, когда впереди целых два месяца каникул, правда, Марилла? К тому же нам повстречались по пути новый священник и его жена, которые шли со станции. Согласитесь, Марилла, даже при всей нашей грусти о мистере Филипсе невозможно было без интереса отнестись к такой встрече. Жена у священника очень красивая. Не совсем по-королевски красивая, так как по-королевски красивой женой он, возможно, подаст плохой пример прихожанам. Именно это не нравится миссис Линд в священнике из Ньюбриджа. Она говорит, что его жена слишком модно одевается, чем подаёт очень плохой пример пастве. Жена нашего нового священника была в синем муслиновом платье с красивыми рукавами-буфами и в шляпе, украшенной розами. Джейн Эндрюс считает такие пышные рукава слишком мирскими для жены священника, но я не могу судить так строго. Ах, Марилла, я сама прекрасно знаю, как сильно одолевают мечты о пышных рукавах. К тому же она совсем недавно стала женой священника, и нам надо быть к ней снисходительными, правда, Марилла? Их дом ещё не готов, и они пока поживут у миссис Линд.
В тот же вечер Марилла направилась к миссис Линд, объяснив цель своего визита причиной вполне обыденной, а именно возвращением пяльцев для лоскутных одеял, взятых на время прошлой зимой. Стоит ли её упрекать, что она вспомнила про эти загостившиеся у неё пяльцы благодаря вполне понятному интересу к новому священнику, который с ней разделяло большинство жителей Авонли? В этот день к миссис Линд вереницей потянулись должники, возвращая вещи, которые миссис Линд одалживала, порой даже не рассчитывая получить назад.
Новый священник, да ещё с женой, оказался объектом вполне объяснимого жгучего любопытства для маленького и столь бедного событиями сельского поселения. Старый священник, мистер Бентли, тот самый, которому, по мнению Энни, не хватало воображения, прослужил в Авонли восемнадцать лет, появившись там уже вдовцом и вдовцом оставаясь, несмотря на то, что молва регулярно женила его на какой-нибудь незамужней прихожанке. В феврале он подал в отставку и уехал из этих мест. Многие сожалели о нём. Хоть он и не отличался даром проповедника, однако люди относились к нему с симпатией и доверием.
После его отставки воскресные службы в Авонли довольно долго проводили кандидаты на вакантное место. Одни нравились прихожанам больше, другие меньше. Слушала их, затаившись в углу старой скамьи Катбертов, и рыжая девочка, которая потом щедро делилась своими наблюдениями с Мэттью. Марилла от этих обсуждений категорически отказалась.
