– Ох, как вы правы, Марилла! – благодарно воскликнула Энни. – Буду стараться совсем о себе не думать.
Визит, очевидно, прошёл без сколько-нибудь существенных нарушений «этикета», поскольку Энни вернулась, едва не порхая в сумерках под высоким небом, украшенным шафрановыми и розовыми шлейфами облаков. Охваченная блаженством, она уселась на каменную плиту из красного песчаника возле кухонной двери и положила усталую голову на покрытые клетчатой юбкой колени Мариллы.
Ветерок нёс прохладу с золотящихся длинных полей. Он дул над западными еловыми холмами и посвистывал в тополях. На небе сияли звёзды. Одна из них, особенно ясная, висела над фруктовым садом. На аллее Влюблённых, среди папоротников и шуршащих ветвей, мелькали светлячки. И Энни казалось, что ветер, звёзды и светлячки и весь мир вокруг слились в единое милое и прекрасное чудо.
– О Марилла! Я восхитительно провела время. Чувствую, этот день прожит мной не напрасно. И сохраню это чувство навеки, даже если меня больше никогда не пригласят в дом священника. Миссис Аллан встретила меня у двери. На ней было великолепное платье из бледно-розового органди с дюжинами оборок и рукавами до локтей. Она выглядела совсем как серафим[29]. Знаете, я действительно начинаю думать, что мне хотелось бы, когда вырасту, стать женой священника. Священник, возможно, не будет возражать против моих рыжих волос. Такие мирские вещи его не должны волновать. С другой стороны, жене священника требуется природная образцовость. А я не такая. Поэтому, наверное, нет смысла об этом думать. Вы же знаете, Марилла: есть люди образцово-хорошие от природы, а есть другие. Вот я как раз из других. Миссис Линд говорит, что я полна первородного греха. А если так, можно сколько угодно стараться стать образцово-хорошей, но всё равно не добьёшься такой образцовости, как у тех, кто хорош от природы. Мне кажется, это очень похоже на геометрию. А всё-таки вы не считаете, что старания, если они серьёзны, тоже чего-то стоят? Миссис Аллан природно хорошая. Я обожаю её. Таких людей, как она или Мэттью, можно полюбить сразу и безоговорочно. Но вы же, Марилла, знаете, что есть другие, вроде миссис Линд. Чтобы их полюбить, нужно очень постараться. Не обойдёшься без убеждения, что ты должна любить их: ведь они так много знают, так много трудятся для церкви. Но приходится постоянно напоминать себе об этом, иначе забудешь. В доме священника была ещё одна девочка из воскресной школы в Уайт-Сендс. Её зовут Лоретта Бредли. Очень милая девочка. Не совсем родственная душа, но всё равно мне понравилась. Чай у нас был очень элегантный. Я неплохо соблюдала все правила этикета. После чая миссис Аллан играла на рояле и пела. И нас с Лореттой уговорила петь. По мнению миссис Аллан, у меня хороший голос и мне нужно петь в хоре воскресной школы. Вы не представляете, как меня взволновала эта мысль! Я давно мечтаю там петь, как Диана, но мне казалось, что нечего даже надеяться на это. Лоретте пришлось рано вернуться домой из-за большого концерта, который сегодня будет в Уайт-Сендс, и сестра Лоретты что-то там декламирует. Лоретта сказала, американцы два раза в месяц устраивают концерты в гостинице. Сборы от них идут на поддержку шарлоттаунской больницы. Некоторых людей из Уайт-Сендс приглашают выступить, и Лоретта надеется, что её тоже когда-нибудь пригласят. Я была потрясена.
После того как она ушла, мы с миссис Аллан поговорили по душам. Я ей всё рассказала: и про миссис Томас, и про близнецов, про Кети Морис и Виолетту, и про то, как оказалась в Зелёных Мансардах, и про трудности с геометрией. И вы не поверите, Марилла, но миссис Аллан призналась, что тоже не в ладах с геометрией. Ох, как же это меня ободрило! А когда я уже уходить собралась, в дом священника пришла миссис Линд. И как вам такая новость, Марилла? Совет попечителей нанял нового учителя. Женщину! Её зовут мисс Мюриэл Стейси. Разве не романтичное имя? Миссис Линд говорит, в Авонли никогда ещё не было учителя-женщины. По мнению миссис Линд, это опасное новшество. А по-моему, наоборот, очень здорово, что теперь нас будет учить женщина. Даже и не знаю теперь, как доживу две недели до начала занятий, до того хочется поскорее увидеть её.
Вышло, однако, так, что Энни пришлось ждать гораздо больше двух недель, прежде чем она наконец увидела новую учительницу. Целых полмесяца после истории с промикстуренным тортом она не влипала ни в одну крупную неприятность. Конечно, случались кое-какие мелочи: однажды она вылила снятое молоко[30] вместо ведра для свиней в корзину с клубками шерсти. И ещё, замечтавшись во время прогулки, шагнула с моста прямо в ручей.
Спустя неделю после чая в доме священника Диана пригласила Энни на вечеринку – приватную, как было особо подчёркнуто, то есть только для девочек из их класса.
Они замечательно провели время за чаем. А когда вышли поиграть во двор, то решили развлечься шалостью под названием «на слабо́».
