– Все были так хороши и добры ко мне, Марилла, – сказала Энни в тот знаменательный день, когда оказалась в состоянии прохромать по комнате. – Не слишком приятно провести столько времени в кровати, но есть и светлая сторона. Я узнала, как много у меня друзей. Даже директор воскресной школы Белл ко мне приходил. Он действительно очень хороший человек. Не родственная душа, конечно, но всё-таки он мне нравится. Я теперь очень жалею, что раньше критиковала его проповеди. Мне теперь кажется, он всё-таки думает о том, что произносит. Вот только произносит так, будто думает совсем о другом, хотя мог бы произносить гораздо лучше, если бы приложил немного усилий. Я ему, в общем, на это достаточно прозрачно намекнула. Верней, поделилась собственным опытом, как свои короткие личные молитвы делаю интересными. А он рассказал мне, как мальчиком тоже сломал себе лодыжку. Очень трудно себе представить, что директор воскресной школы Белл когда-то был мальчиком. Даже воображение имеет свои пределы, и мне не удалось это представить. Сколько ни пробовала, он всё равно оставался с седыми бакенбардами и в очках. Ну почти таким же, как выглядит в воскресной школе, только маленького роста. А вот миссис Аллан очень легко представить девочкой. Миссис Аллан навещала меня целых четырнадцать раз! Разве этим нельзя гордиться, Марилла? Ведь она жена священника и так занята. И всё равно была такой жизнерадостной, когда меня навещала. И ни разу мне не сказала, что я сама виновата и теперь остаётся надеяться, что это послужит мне хорошим уроком. А миссис Линд именно это мне и говорила, когда навещала, и, между прочим, таким тоном, что чувствовалось: возможно, она и надеется, но совершенно в это не верит. И даже Джози Пай ко мне приходила. Я постаралась принять её настолько вежливо, насколько могла. Думаю, она сожалеет, что вынудила меня пройти по коньку. Ведь если бы я убилась, она бы всю жизнь потом несла бремя раскаяния. Но самой верной остаётся Диана. Она каждый день приходила подбодрить меня. Ох, как же я рада, что скоро снова пойду в школу! Мне столько уже всего рассказали о новой учительнице! Все девочки считают её очень милой. Диана сказала, что у неё самые прекрасные светлые вьющиеся волосы и очаровательные глаза. Одевается она тоже очень красиво. И буфов на рукавах у неё больше, чем у кого-нибудь в Авонли. Она каждую вторую пятницу устраивает декламацию, и каждый должен подготовить какой-нибудь отрывок для чтения или принять участие в диалоге. Даже представить себе такое – и то удовольствие. Джози Пай, правда, сказала, что она ненавидит декламации, но у неё же совершенно отсутствует воображение. Диана, Руби Гиллис и Джейн Эндрюс готовят к следующей декламации диалог под названием «Утренний визит». А по тем пятницам, когда декламации не бывает, мисс Стейси отправляется с учениками в лес. Это называется «полевой урок», на котором они изучают папоротники, цветы и птиц. А ещё по утрам и в конце каждого учебного дня они делают физкультурные упражнения. И всё это появилось благодаря тому, что теперь у нас учитель-женщина. Миссис Линд говорит, что ни о чём подобном в жизни не слышала, но мне это новшество кажется замечательным. Уверена, мисс Стейси станет мне родственной душой.
– А я уверена в одном, Энни Ширли: падение с крыши Барри ничуть не повредило твоему языку, – сказала Марилла.
Энни вернулась в школу, когда наступил октябрь – великолепный красно-золотой октябрь с мягкими, тихими утрами, с нежной дымкой аметистовых, жемчужных, серебряных, розовых и золотисто-голубых туманов; казалось, дух осени специально набросил их на долины, чтобы солнце потом развеяло. Серебряной парчой блестела на полях тяжёлая роса. Арка над Берёзовой тропой пожелтела, а росшие по краям её папоротники пожухли и побурели. Воздух был насыщен такой свежестью, что Энни с Дианой, взбодрённые им, неслись на уроки стремительно.
Как прекрасно оказалось снова сидеть за одной коричневой партой с Дианой, видеть через проход приветливо кивающую Руби Гиллис, получать записки от Керри Слоан и жвачку, посланную с задней парты Джуди Белл. Даже карандаш перед занятиями Энни затачивала с ощущением неожиданно острого удовольствия.
Новая учительница стала ей верным и очень отзывчивым другом. Женщина умная и сочувствующая, мисс Стейси обладала даром завоёвывать и бережно сохранять любовь учеников, вызывая лучшее в их умах и душах, и Энни под столь благотворным влиянием чувствовала себя, как цветок, распускающийся по весне.
Возвращаясь из школы домой, она обрушивала на Мариллу бурю восторженных отзывов о школьных занятиях и планах.
