– Ни за что бы не подумала так в тот первый день, когда пришла на неё посмотреть три года назад. О, моё бедное сердце! Забуду ли я когда-нибудь эту истерику? Вернулась я от вас вечером и сказала Томасу: «Попомни мои слова, недалёк час, когда Марилла Катберт будет горько оплакивать свой глупый поступок!» Прямо так и сказала. Но я ошиблась и очень этому рада. Я не из тех, Марилла, кого не заставишь признать свою ошибку. Нет, это не про меня. Уж точно не про меня. Я ошибалась насчёт Энни, но это немудрено. Свет не видел такого странного, необычного ребёнка! Ну и как её можно было понять? Она совсем не поддавалась правилам для обычных детей. Но до чего же она изменилась и похорошела за эти три года! Очень красивая девушка, хотя не могу сказать, что мне нравятся такие бледные большеглазые девушки. Мне больше по вкусу яркость и цвет, как у Дианы Барри и Руби Гиллис. Руби Гиллис внешне и впрямь эффектна. Но когда она и Диана находятся рядом с Энни, то кажутся слишком банальными. В них всего чересчур – словно два крупных ярких пиона рядом с нежным июньским ирисом. Кстати, почему Энни называет ирисы нарциссами?
Энни выпало действительно хорошее лето, и она от души наслаждалась им. Они с Дианой постоянно находились на воздухе, черпая все радости, которые только могли доставить им аллея Влюблённых, Пузырьки Дриады, Озеро Ив и остров Виктории. Марилла не возражала против «скитаний Энни». Доктор из Спенсервилля, тот самый, которого Мэттью привёз к Минни Мэй, когда у неё случился круп, в самом начале каникул встретил Энни, выходя из дома очередного пациента. Внимательно оглядев девочку, доктор поджал губы, покачал головой и позже отправил записку Марилле Катберт: «Держите свою рыжеволосую девочку на свежем воздухе и не позволяйте ей читать, пока шаг у неё не станет более пружинистым».
Послание это изрядно перепугало Мариллу, усмотревшую в совете врача едва ли не угрозу чахотки и ранней смерти, если он не будет своевременно выполнен. В результате Энни провела самое свободное и полное развлечений лето. Она гуляла, каталась на лодке, собирала ягоды, всласть предавалась мечтам и в наступивший сентябрь вошла полная воодушевления и жажды новых побед – походкой, которую несомненно одобрил бы доктор из Спенсервилля.
– Мне так хочется вовсю учиться! – сказала она, вынимая книги из сундука и с удовольствием разглядывая обложки. – О, мои милые друзья, как же радостно снова видеть честные ваши лица. Да, даже ваше лицо, мадам Геометрия. Я провела идеальные каникулы, Марилла, и теперь «исполнена бодрой радости пред ликом трудов своих, как атлет, участвующий в забеге». Это слова мистера Аллана из его воскресной проповеди. Разве проповеди мистера Аллана не великолепны? Миссис Линд говорит, они раз от разу становятся всё лучше, и мы опомниться не успеем, как его уведёт одна из городских церквей, а мы будем вынуждены опять воспитывать нового неопытного проповедника. Но, по-моему, совершенно бессмысленно раньше времени опасаться этого, правда, Марилла? Ведь сейчас мистер Аллан с нами, значит, будем получать от этого удовольствие. Если бы я была мужчиной, наверное, стала бы священником. Они могут оказывать благотворное влияние на людей, если придерживаются правильного богословия. Я полагаю, очень волнительно читать великолепные проповеди и воспламенять сердца слушателей. Почему женщины не могут быть священниками, Марилла? Я спросила у миссис Линд, а она ответила, что шокирована моим вопросом. А потом сказала, что в Соединённых Штатах, возможно, есть женщины-священники, она почти уверена в этом, но мы в Канаде до такого ещё, слава богу, не дошли, и она надеется, никогда не дойдём. Не понимаю, почему миссис Линд против? Когда нужно устроить какое-нибудь празднование или церковное чаепитие или собрать пожертвования, женщины принимают активное участие. Уверена: миссис Линд может прочесть молитву не хуже, чем директор воскресной школы мистер Белл. И проповедовать, не сомневаюсь, тоже смогла бы, если бы немного потренировалась.
– Да уж, она бы смогла, – довольно ехидно подтвердила Марилла. – Она и так без конца проповедует. Ни у кого в Авонли нет ни малейшего шанса хоть что-нибудь сделать без пригляда Рэйчел.
– Я хочу вам сейчас кое-что сказать и узнать ваше мнение, Марилла, – выпалила Энни в порыве откровенности. – Меня очень тревожит это, особенно если я об этом думаю во второй половине воскресенья. Мне действительно хочется стать хорошей. И больше всего мне этого хочется, когда я с вами, или с мисс Стейси, или с миссис Аллан. Чтобы все мои поступки вам нравились и были приятны. Но с миссис Линд у меня это никогда не получится. Рядом с ней я вечно себя ощущаю плохой. Меня неудержимо тянет делать всё совершенно не так, как она советует. Как вы думаете, почему? Из-за того, что я неисправимая грешница, закосневшая в своих заблуждениях?
Марилла, задумавшись на мгновение, рассмеялась.
