Энни из Зелёных Мансард полностью

– Ох, Марилла, увидев, как Диана уходит одна, я вкусила горечь смерти – так в прошлое воскресенье сказал в своей проповеди мистер Аллан, – с грустью призналась вечером Энни. – Было бы замечательно, если бы Диана тоже готовилась к поступлению. Но не может быть всё идеально в этом неидеальном мире. Миссис Линд так считает. Она, конечно, не утешительница, но у неё здравый взгляд на вещи. Я думаю, в подготовительном классе будет интересно. Джейн и Руби пошли в него, чтобы стать учительницами. Это предел их желаний. Руби Гиллис говорит: «Закончу академию, поработаю года два, а потом выйду замуж». А Джейн, наоборот, хочет всю жизнь учительствовать, а замуж вовсе не собирается, потому что преподавателям платят жалованье, а от мужа денег не жди. Попросишь у него долю от продажи яиц или масла, он тут же принимается недовольно рычать… Думаю, Джейн так рассуждает из-за своего печального опыта. Миссис Линд называет отца Джейн брюзгой, и он, по её словам, противнее снятого молока. Джози Пай идёт в академию, только чтобы получить образование. Она сказала, что не нуждается в заработках, в отличие от тех сирот, которых содержат из милости. Муди Сперджон собирается стать священником. Миссис Линд говорит, с такими именем и фамилией ему больше и становиться некем. Наверное, гадко с моей стороны, Марилла, но меня ужасно смешит, что человек с лицом Муди Сперджона будет священником. Оно у него такое странное: пухлое, с маленькими голубыми глазками, а уши торчат, как лопухи. Но, возможно, когда он вырастет, лицо у него будет выглядеть умнее. Чарли Слоан думает о карьере политика и собирается стать членом парламента, но миссис Линд говорит, что ему это никогда не удастся, потому что все Слоаны – люди честные, а в политике процветают лишь негодяи.

– А кем намерен стать Гилберт Блайт? – поинтересовалась Марилла, когда Энни уже начала перелистывать жизнеописание на латыни Юлия Цезаря.

– Понятия не имею о намерениях Гилберта Блайта, если они вообще у него есть, – презрительно проговорила она.

Соперничество их теперь приняло острую форму. Раньше лишь Энни вкладывала в него страсть и ярость, а Гилберт сражался за право быть первым учеником вполне добродушно, но сейчас он был полон решимости превзойти её и оказался достойным противником. Одноклассники давно молча смирились с лидерством этих двоих, признали его и даже не пытались их догнать. Битва шла один на один.

С тех пор как Энни отвергла его мольбу о прощении, Гилберт будто не замечал её существования – за исключением соперничества в учёбе. С другими девочками он разговаривал, шутил, обменивался книгами и разными головоломками, обсуждал уроки и планы, порой провожал кого-нибудь из них из воскресной школы или после собраний Клуба декламаций, но её игнорировал. И Энни обнаружила, что ей очень неприятно, когда её игнорируют.

Тщетно пыталась она убедить себя, гордо встряхивая головой, что ей это безразлично. В глубине её своенравного женского сердечка ей не было безразлично. Представься ей шанс вернуть тот день на Озере Сияющих Вод, она бы поговорила с Гилбертом совсем иначе. Ибо, к немалому своему удивлению и сильной растерянности, Энни вдруг обнаружила, что обида, столько времени побуждавшая её ненавидеть Гилберта, ушла, и ушла как раз в тот момент, когда была особенно нужна.

Энни усиленно возрождала в памяти унижение, которое пережила по милости Гилберта, но понимала, что оно уже не вызывает гнева в её душе. Она простила ему обиду ещё около Озера Сияющих Вод – простила, но сама не поняла этого. А теперь было уже поздно. И оставалось только держаться так, чтобы ни Гилберт, ни Диана, ни кто-либо другой даже не заподозрили, как ей жаль своего отталкивающего и до отвращения гордого ответа на предложенную Гилбертом дружбу.

Она скрывала свои чувства с большим мастерством, поэтому Гилберт, возможно, не столь безразличный к ней, как показывал, не мог утешиться сознанием того, что его безразличие её затрагивает, и лишь немного приободрялся, наблюдая за её беспощадными и незаслуженными насмешками над Чарли Слоаном.

В остальном зима шла в круговерти приятных обязанностей и учёбы. Дни скользили один за другим, как золотые бусины, сплетённые в ожерелье года. Энни была счастлива, поглощена происходящим и воодушевлена. Ей приходилось готовить массу уроков и рьяно отстаивать своё первенство на уроках, читать восхитительные книги, разучивать новые песни на репетициях хора воскресной школы и проводить чудесные воскресные вечера в доме священника, с миссис Аллан. И вдруг, совсем незаметно для Энни, к Зелёным Мансардам подобралась весна, и весь мир снова зацвёл.