Несколько часов мы безуспешно пытались докричаться Дмитрия, опустив свои головы в бездонную расщелину, уходящую изгибом под ледник. Время от времени нам казалось, что мы слышали какие-то движения внизу. Но это только казалось. Мы пытались звонить на его телефон и связывали воедино все имеющиеся у нас веревки, тщетно питая надежду, что кто-то потянет ее снизу.
Указав семье беженцев маршрут до Тюнгура на одной из наших запасных карт, мы отравили их вперед, оставшись уже вдвоем на ночлег у подножия склона. Проснувшись среди ночи, я заметил, что в палатке находился один. Выпутавшись из объятий спального мешка и запихнув ноги в остывшие боты, выбрался наружу. Осмотревшись вокруг, я не увидел Андрея, но сразу догадался, где его искать. Вооружившись фонарем и нацепив на ноги кошки, я, водя по белому снегу лучом света, полез вверх по склону. В проекцию моего фонаря попала фигура сидящего на снегу человека, который обнял колени и сложил на них голову. Это был Андрей. Он сидел около того места, куда несколько часов назад навсегда ушел наш друг и соратник. Оставив меня в палатке, Андрей, ведомый отчаянием, вернулся к этому месту, и какое-то время пытался звать Дмитрия, а затем зарыдал. Он винил себя за то, что втянул его в эту авантюру. Винил себя в том, что слишком долго бежал мне на помощь. В конце концов, в том, что на его месте оказался не он. В приступах скорби он выпытывал из меня ответ на вопрос: где в этом всем справедливость? Ответ на этот вопрос действительно было тяжело отыскать. Контрабандисты, принесшие себя на алтарь беззакония, и при первой же опасности бросившие несчастных людей доверивших им свои жизни на произвол судьбы, и обладающие далеко не с самой прозрачной кармой, без каких-либо потерь преодолели все опасные рубежи. Тогда, как самый жизнерадостный из всех известных мне людей, уберегший от гибели не один десяток человек, до последнего боровшийся за жизнь молодой девушки, так бесславно отдал собственную. Но Вселенная мерит своим аршином и ищет справедливости на более высоких уровнях, тех, что гораздо выше человеческого роста. Тем не менее, лично мне хотелось бы верить в то, что ему посчастливилось отыскать проход в Шамбалу – мифическую страну населенную мудрецами, в которой царят гармония и Высшая справедливость.
На второй день после нашего возвращения с Алтая Ирэн устроила вечер памяти Дмитрия. Не было никаких траурных церемоний, с завешиванием тканями отражающих поверхностей, облачением в черное и поеданием кутьи. Все чем этот вечер отличался от обычного семейного застолья, это тем, что мы с Фрейдом собрали все личные вещи Дмитрия и водрузили их на заранее уложенную во дворе колоду дров, предав огню. Последним в кострище полетел лотерейный билет из выигрышной серии. Я считаю, что сжечь вещи было правильным решением. Память о человеке должна жить и процветать в сердцах и умах его учеников, а не храниться в пыльных сундуках под кроватью. И да, – именно учеников. Мы все друг друга чему-то учим, ведь в общении двоих всегда и каждый является и учеником, и учителем одновременно. Не имеет значения умнее ты или глупее, стар или млад. Даже мудрец учиться у глупца, ведь мудрость, это в том числе понимание истинных мотивов блаженства. Дмитрий учил меня жить, что называется «в полный рост», радуясь каждому дню и относиться к этой сложной жизни, как к бесконечному приключению, постоянно бросая ей вызов. В этом была его сила. Причем эту силу он нащупал в себе сам.
