Стоит заметить, что в ходе эволюционных процессов кошелек ловко привязался нервными окончаниями к человеческому мозгу. Отняв нерв от желудка, он подменил тем самым атавистические ощущения физического голода болезненными ощущениями голода финансового. Не обнаружив внутри себя разноцветных бумажек, кошелек посылает мозгу сигналы. Мозг, в свою очередь, не имея способности к дифференциации, воспринимает сигналы, поступающие из места, в котором некогда был желудок как голод, отправляя человека на охоту, за деньгами, разумеется. А вот уже голодные люди, это страшные люди, притом, самое страшное – легко внушаемые и ведомые.
Вместе с этим я обладал уникальной возможностью заглядывать в будущее. Пусть и вынужден был признавать то, что его способны менять только люди настоящего, я мог ознакомиться с последствиями принятых этими людьми решений.
Важным было то, что я всегда переходил в негативное событие, разрешение которого, являлось главной задачей, что исключало временной туризм во всяких его проявлениях. К тому же я могу оказаться в таком месте и таких условиях, в том числе и обстановке, где мне может быть не до сбора последних новостей и сплетен. Для этого мне был необходим помощник, коим без всяких уговаривании вызвался стать Кирилл.
Проекция временной зоны, в которую я каждый раз направляюсь, имеет искусственную природу и строится исключительно в моей голове. В свою очередь исходные данные, которыми оперирует мой мозг при построении модели окружающего мира, полностью скопированы с окружающей действительности. Благодаря чему Кирилл, собирающий на ежедневной основе информацию обо всем происходящем в реальном мире, будет обладать ею и в моем условном «будущем». Он быстро смекнул, как извлечь пользу из предложенного мною занятия и снискать себе славу. Еще при мне Кирилл начал создавать в социальных сетях каналы и группы где планировал размещать информацию с так называемыми прогнозами. Те, в свою очередь, по его задумке должны были удивлять аудиторию своей правдивостью, увеличивая тем самым ее охват. Умно.
Выпив еще по стакану кофе приготовленного в передвижной студии баристо, размещенной внутри глазастого Фольцвагена времен хиппи, мы разошлись заниматься каждый своим делом. Кирилл отправился домой собирать материал для будущих публикаций и оформлять страницы, а я, в свою очередь, поехал прочь из шумного города, от жизни в котором я быстро отвык.
Кроме Ирэн и ее вкусного рулета на базе никого не оказалось. Андрей с Фрейдом не стали засиживаться на одном месте и нашли себе занятия. Их отсутствие однозначно порадовало Талисмана, который был вовсе не против приговорить то, что осталось от скоропортящегося мясного рулета.
– Все это неспроста, – между делом сказала Ирэн.
– Ты о чем?
Она кивнула в сторону работающего фоном телевизора. Экран показывал погромы, учиняемые обуянившими демонстрантами с повязанными на лицах балаклавами. Они забрасывали полицейских камнями, бутылками и всем прочим, что попадалось им под руку.
– Я думаю, что это только начало чего-то большого, – продолжила она. – Я всегда задумывалась, до какой поры люди способны верить речам жадных до власти политиков? Испокон веков людям вдалбливали в головы идеи о том, что любая власть, это дар божий. Египтяне почитали своего правителя как божество, ниспосланное для их защиты. Греки были убеждены в том, что кандидатуру царя согласовывали на съезде центрального комитета богов горы Олимп под председательствованием самого Зевса. И так было всегда. Но сейчас все изменилось. Люди утратили слепую веру в старцев, живущих на небесах. Им известно, что там летают самолеты. Но страх перед божьей карой за непослушание правителю трансформировался в попустительское и безучастное отношение, сохраняющее за дорвавшимися до власти возможность беспрепятственно использовать ее для потешения своего закомплексованного эго. Интуиция и жизненный опыт мне подсказывают, что этот Маяк Надежды только разминается и прощупывает почву перед решающим ударом. И скажу, что у него есть все шансы повалить этих зарвавшихся врунов на лопатки.
– Может, у него больше ничего и нет? – остановил я монолог.
– Я так не считаю. Каждый раз он ставит карту выше предыдущей. И даже не сомневайся, пара тузов все еще при нем, – с ухмылкой заключила Ирэн, закуривая очередную сигарету.
– Как вариант, его вычислят и поймают, – продолжал я.
– Нет, друг мой, не поймают. Он пошел в свой поход не за славой или властью. Расшатав ножки не под одним троном, цена его ошибки – смерть, и он это прекрасно понимает. У него совсем иная цель, отличная от банальных политических амбиций.
– Месть?
– Вряд ли. Все это больше напоминает начало мировой революций.
Стоя в глухой чаще я пытался достать из слезившегося глаза влетевшую в него мошку. Вокруг меня все было завалено буреломом, сквозь который торчали тонкоствольные березы и ивы. Притом была ясная и сухая погода, а воздух казался сырым и отдавал тухлятиной.
